Чтение онлайн

Офицер выслушал переводчика, скривился недовольно и спросил:

— was schlagen Sie vor? что вы предлагаете?

— Ваши раненые в обмен на сто мешков с пайками, которые лежат здесь на поле. Погибшим они уже не пригодятся, а наши солдаты получат необходимое им питание. — ответил я.

Эсэсовец размышлял недолго: его недобитые камрады довольно активно стонали неподалеку.

Из трех-четырех сотен тел на поле как минимум сотня еще была жива, но количество таковых уменьшалось с каждой минутой, поэтому фрица поджимало время.

— die Taschen konnen personliche Gegenstande von Soldaten enthalten. В мешках могут быть личные вещи солдат. — он уже был согласен, но самомнение истинного арийца мешало ему сразу пойти навстречу унтерменшу.

— Все фотографии и письма от мамы-старушки и белокурой красавицы-жены оставим лежать аккуратной стопочкой. — заверил его я.

Гауптштурмфюрер нахмурился и стиснул зубы в бессильном гневе.

— Мы вас, дорогой товарищ, в гости не приглашали. А страна у нас большая, земли много. Хватит чтобы похоронить не только всех немцев, но и австрийцев, болгар, румын, финнов, итальянцев. — сказал я, лучезарно улыбаясь этой белокурой бестии.

Фриц скривился и проворчал:

— nur Essen mitnehmen. wenn ich merke, dass Ihre Soldaten Waffen nehmen, werden wir das Feuer auf eine Niederlage eroffnen.Брать только еду. если замечу что ваши солдаты берут оружие мы откроем огонь на поражение.

— Аналогичное условие — ваши санитары должны выносить безоружных раненых. Все оружие оставлять на поле боя. — выдвинул встречное условие я.

— Vier Sanitater auf unserer Seite, vier Trophaenfahrer auf eurer Seite. Alles ist unbewaffnet.С нашей стороны четыре санитара, с вашей четыре трофейщика. Все без оружия.

— Договорились. — кивнул я фрицу, и мы с Нетребко пошли обратно к своим.

Борисов, разумеется, был не сильно доволен заключенным соглашением.

— Товарищ полковник, Москва не сразу строилась, о капитуляции вермахта и сдаче Берлина будем договариваться в следующий раз. Сейчас покормим бойцов, чтобы они во время похода в голодный обморок разом не выпали как озимые.

Глава 15

С нашей стороны вышли на сбор трофеев четверо наиболее физически сильных бойцов, так как большинство красноармейцев с трудом двигались. Где уж тут таскать тяжести?

С немецкой стороны вышла четверка дюжих санитаров с носилками.

Полковник и большинство командиров подчеркнуто усиленно хмурились, выражая свое несогласие с условиями заключенной с немцами сделки. Дать почти сотне врагов шанс на жизнь в обмен на жратву в то время как вся красная армия истекает кровью героически сражаясь против фашистов казалось им почти предательством. Пришлось еще раз напомнить товарищам, что с таким большим числом раненых фрицы перестанут быть боеспособным отрядом.

А мы перед ночным рывком за трофеями подкрепим свои силы. И дадим немцам прос… в общем заставим их пожалеть о том, что пришли на нашу землю. И вообще героически сдохший от голода партизан немецкий эшелон под откос не пустит. Сил не хватит.

Немцы, соблюдая договор, выносили только раненых, наши бойцы брали только вещмешки.

Я каждого перед выходом строго предупредил, что лично пристрелю того гада кто нарушит договоренности и попробует поднять хоть один ствол и тем самым подвергнет опасности жизни своих товарищей.

Вместе с трофейщиками четвертым вышел лейтенант Сидоров, признавшийся в ходе опроса в работе на военную разведку. Его вместе с группой саперов отправили взорвать мост перед наступающими немецкими танками. Диверсия удалась, но лейтенант попал в плен после того как отстрелял все патроны из своего ППД в наступающего противника.

Сидоров по моему приказу должен был отметить расположение ближайшего к нам трофейного оружия и вытащить предстоящей ночью как можно больше стволов, при этом постаравшись не спалиться и не потерять бойцов.

Когда немцы вытащили с горелого поля последнего раненого, с противоположного от нас края леса донесся усиленный мегафоном голос:

— Внимание, русские солдаты, перемирие закончилось. Каждый кто появится на поле без поднятых рук будет уничтожен бойцами доблестной германской армии. Предлагаю вам сдаться, гарантирую жизнь и своевременное горячее питание.

По рядам наших солдат пронесся громкий искренний слегка истеричный смех. Своевременным питанием в лагере военнопленных они успели наесться досыта.

Под нашим с Борисовым присмотром трофейщики начали потрошить принесенные с поля боя мешки.

Еду откладывали в одну кучу, личные вещи погибших фрицев в другую (их единогласно было решено как и обещано оставить камрадам эсэсовцев), гранаты и боеприпасы (у нескольких оригиналов это хранилось в вещмешках) в третью.

Еду мы поделили на две части. Меньшую отправили на выработку калорий в желудки, чуть большую оставили для дальнейшего пути.

Несколько фляг со шнапсом я пустил по рядам с приказом: каждому по полглотка. За победу и в память о погибших товарищах.

Когда хорошо стемнело я с пятью десятками бойцов выдвинулся влево вдоль сгоревшего поля с целью обойти немцев с фланга и хорошо пошуметь в ночи чтобы отвлечь фрицев и дать бойцам Сидорова без проблем забрать оружие и боеприпасы.

Шли мы аккуратно, не торопясь, стараясь не топать и не шуметь.

У нас была вполне обоснованная надежда, что немцы, получившие днем по зубам, обремененные ранеными, будут сидеть в обороне и не жужжать.

Но немецкий командир решил рискнуть и попробовать реабилитироваться перед своим руководством за бездарное попадание в засаду и огромные потери, организовав ночную атаку.

Столкнулись мы неожиданно друг для друга среди деревьев.

Приблизительно по пять десятков бойцов с обеих сторон.

Сначала секундная пауза, как в дурной пьесе, затем обе стороны практически одновременно открыли огонь.

Шедшие первыми солдаты полегли сразу (и немцы и наши), те что были немного позади успели спрятаться за деревья и открыть ответный огонь.

Загремели взрывы гранат, разнося вокруг комья земли, ветки и смертоносные стальные осколки.

Я погиб практически сразу, приняв сразу десяток пуль в грудь. Правда перед смертью успел вычеркнуть из боя очередью как минимум двух эсэсовцев.