Чтение онлайн

— Не задерживайся на складах, — посоветовал полковник напоследок. — Немцы не дураки, очень скоро сообразят где пропадают их машины.

— Ближайшим же попутным транспортом будем рвать когти, товарищ полковник, — усмехнулся я, отдавая ему честь. — Только заминируем тут все чтобы врагу не досталось. Вряд ли комрады из вермахта дадут нам еще одну возможность добраться еще раз до этого богатства.

Борисов со своим отрядом уехал на трофейных машинах, а передо мною возникла моральная дилемма: два десятка интендантов, семьдесят человек охраны и полторы сотни водителей.

Что с ними делать? Пускать в расход или отпустить? Потому что по лесам с таким количеством пленных особо не побегаешь.

Надо было повесить этот вопрос на Борисова, пока тот не уехал. Полковник приказал бы всех расстрелять, и даже не расстроился бы.

А мне теперь мучиться.

Если отпустить, эти немцы снова встанут в строй.

Если расстрелять сдавшихся в плен и безоружных, то… неправильно это, да и не ухудшит ли этот случай отношения к нашим пленным? Не начнут ли немцы из мести расстреливать наших ребят?

Да и Шольцу я давал слово офицера, что он и его подчиненные останутся в живых если будут сотрудничать.

Я поделился своими сомнениями с оставшимися командирами.

Мои сомнения развеял Петренко:

— По-моему, вы, товарищ старшина, дурью маетесь. Вы кому жизнь гарантировали? Интендантам? Их и отпустим в целости и сохранности.

Что касается остальных фрицев, то просто так их отпускать не стоит. Если прострелить им правую руку в районе кости, то они гарантированно не сядут в ближайшем будущем за баранку грузовика и не возьмут в руки оружие. — Он хитро усмехнулся: — Или можно фрицам самим предложить выбор: расстрел или стать калекой.

Никто из пленных, что характерно, умирать никто не захотел, хотя перспектива остаток лет провести на инвалидности их тоже не сильно обрадовала.

Самое смешное, что Шольц и его коллеги тоже попросили их ранить в руку, чтобы не сильно выделяться из ряда других пленных немцев. Правда, конечно, не в кость, а так слегка, чтобы получить небольшое ранение.

Мы облили бензином в складах все что не смогли вывезти и перед уходом подожгли.

Раненых немцев оставили в нескольких километрах от большого мощного фейерверка с трехдневным запасом пищи.

Как ни странно, но многие солдаты вермахта даже благодарили нас на прощание за сохраненную жизнь.

Спустя еще час ходьбы на восток, мы разделились на три части.

Капитан Белоконь со своим отрядом отправился перерезать шоссейную дорогу на севере, майор Давыдов отбыл на юг, а мы с Петренко двинули к железной дороге. Там бодро на восток шли немецкие эшелоны, требовалось срочно это исправить.

Глава 17

23.30 3.07.41

Мы шли по лесу почти до самой ночи, пока не стали спотыкаться о корни деревьев, затем наскоро перекусили, легли спать, и встали рано утром едва появилось солнце на горизонте.

Я очень надеялся, что наш отряд успеет оторваться от немецкого возмездия, но к середине следующего дня выяснилось, что мы несколько засиделись на стратегических складах.

Я на всякий случай приказал нашему лучшему разведчику, якуту Васе Алексееву, следовать в арьергарде отряда, чтобы мы не проспали погоню.

Тот меня догнал к полудню, когда мы успели уйти от разграбленных и подожженных складов километров на тридцать.

— Тащ командир, — сказал он, тяжело дыша, мокрый от пота, со слегка напуганной физиономией — немцы сзади, через несколько минут догонят если не ускоримся.

— Сколько их? — спросил я после того как выматерился.

— Не знаю, тащ командир, непонятно. Увидел пару десятков с собаками, эсэсовцы, но не стал выяснять, был риск что собаки почуют. Ветер плохой был чтобы прятаться. — сказал якут с немного виноватым видом.

— Ты правильно поступил, красноармеец Алексеев! — похвалил я его и негромко крикнул:

— Передать по цепи команду: всем ускориться и боевая готовность. Враг догоняет сзади, уже близко. Ищем удобную позицию для боя.

Народ подобрался, приготовил оружие к бою, ускорился.

Более-менее удобное место для боя первым увидел Петренко. Большая поляна заросшая молодняком, а за ней бурелом из нескольких десятков крупных деревьев, за которыми так удобно прятаться от пуль.

Мы едва-едва успели расположиться за поваленными деревьями, как появились эсэсовцы с собаками.

Они шли колонной, вперед группа с овчарками, бодро вынюхивающими наш след, остальные шли чуть позади длинной цепью. Фрицы двигались очень настороженно, готовые к бою, не расслабляясь, в касках, с пистолет-пулеметами наизготовку.

Это я прекрасно рассмотрел в командирский бинокль, прихваченный на складах.

— Стрелять по команде, — тихо сказал я соседям, — или когда собачки загавкают.

Овчарки сердито залаяли и стали рваться с поводков за три десятка шагов до бурелома, после чего их вместе с хозяевами в доли секунды скосили стальные ленты пуль. Патронов мы не жалели, благо брали многократный запас.

Помимо кинологов с питомцами мы сразу же срезали почти семь десятков фрицев идущих в авангарде, остальные, показывая отменную реакцию и выучку, успели залечь, прячась за павших товарищей, за деревья, в ямах и оврагах.

Немцы быстро пришли в себя и организовали мощный ответный огонь. Пулеметы и пистолет-пулеметы германского производства столкнулись с отечественным производителем.

Благодаря лучшей заранее выбранной позиции и защите поваленных деревьев наши потери в дальнейшей перестрелке оказались значительно ниже чем у фрицев.

Кроме того, несколько партизан, вооруженные СВТ с оптическими прицелами (чего только на складах не было. Жаль, что там, а не в действующей армии), бодро отстреливали пулеметчиков и командный состав эсэсовского отряда.

Получив неожиданный мощный удар, немцы по команде организованно начали отступать.

Молодцы, правильно поступили, но под огнем снайперов это стоило им еще несколько десятков погибших.

В итоге фрицы потеряли почти две сотни против наших семерых убитых и пятерых раненых.