Чтение онлайн

К сожалению, всей этой пятерке сильно не повезло: раны оказались серьезные, капитальные, без возможности бегать по лесам, повторяя подвиг товарища Щорса.

Поэтому раненых лейтенанта Федорова, сержанта Сидорова, рядовых Архипова, Торопова и Дикова по возможности перевязали, оставили немного сухпайков, водки, гранат и пистолет-пулеметы с тройным запасом патронов для последнего боя.

— Товарищи, ваша героическая гибель здесь позволит спасти жизни десятков наших бойцов там, отстоять нашу Родину от фашистских оккупантов. Вас будут помнить вечно. — сказал я им на прощание.

— Не переживайте, товарищ старшина, — отозвался Федоров морщась от ран. — Устроим фрицам такой прощальный аккорд, что и они надолго запомнят.

Уходили мы быстро. Долгие прощания — большие слезы. Погибших быстро закопали, выстрелили в небо несколько раз в качестве салюта, Петренко записал фамилии и координаты захоронения в специальный блокнот.

Если когда-нибудь доберемся до своих, отдадим информацию по инстанциям с просьбой представить к награде посмертно, а родным выдать продатестат. Последнее даже важнее орденов и медалей.

А то в нынешние суровые годы и в тылу помереть от голода — как стопку водки в выходной хлопнуть. Также просто.

Мы успели отойти от оставленных в засаде товарищей всего на несколько километров, как услышали короткий, но очень яростный бой.

Три минуты пулеметных очередей и взрывы гранат, потом наступила оглушающая тишина…

— Вечная память героям, — с тяжелым вздохом сказал Петренко и выматерился.

— Смерть фашистским гадам, — добавил я, и бойцы с хмурыми лицами эхом подхватили:

— Смерть фашистским гадам.

— Фрицы по-прежнему у нас за спиной, тащ старшина, — догнал меня наш якут-следопыт с озабоченным видом.

— Какие они настойчивые. Значит будем тормозить их с помощью изобретения наших испанских товарищей. — и продемонстрировал красноармейцам «растяжку», которая возможно как раз и появилась во время Испанской гражданской войны. Но это не точно. — Смотрите, бойцы, внимательно: Леска привязывается к кольцу гранаты Ф-1 и протягивается чуть выше уровня земли.

— А как называется это изобретение? — с любопытством спросил подошедший среди прочих бойцов Петренко.

— Но пассаран. — Усмехнулся я.

— Действительно, враг не пройдет, — хмыкнул майор, а прочие красноармейцы одобрительно загудели.

Я несколько раз показал Васе Алексееву (и всем остальным любопытным) как правильно устанавливать растяжки, на что нужно обращать внимание и велел ему ставить по два-три «подарка» на каждый километр как раз на наших горячих следах на пути у преследователей.

Первый «но пассаран» сработал спустя буквально десять минут и стал для фрицев неприятным сюрпризом, ранившим сразу с десяток солдат. Немцы даже в течение минуты азартно стреляли по окрестным кустам, опасаясь новой засады партизан.

Сразу несколько раненых это большая проблема для командира отряда, ведущего погоню. Их нужно перевязать, выделить камрадов для сопровождения и охраны.

Спустя пять минут раздался еще один взрыв, затем с промежутком в три минуты еще.

Каждое срабатывание гранаты мои красноармейцы встречали радостным гулом и веселыми матерными репликами, так как «растяжки» уменьшали количество врагов.

К сожалению, после третьего «но пассаран» взрывы прекратились.

Или командиру эсэсовцев надоело терять своих бойцов, и он отдал команду прекратить преследование (что вряд ли), или немцы резко снизили темп преследования, чтобы сдуру не влетать в ловушки.

Это нас тоже вполне устраивало. Успеем оторваться. Нашу скорость ведь ничего не ограничивает. Кроме длины ног.

Ближе к вечеру над нами над лесом начал кружить немецкий штурмовик, пытаясь высмотреть в чаще среди деревьев дерзких партизан, затем видимо пилот или стрелок что-то увидели, потому что сверху на нас полился поток пулеметных очередей.

— Бойцы с пулеметами и карабинами открыть ответный огонь по готовности, — скомандовал я. — остальным прятаться и не отсвечивать. Из ППД по самолету стрелять бесполезно. Дальности не хватит.

Бронирование немецкого самолета оставляло желать лучшего, поэтому получив несколько попаданий снизу, немецкий пилот решил не играться с судьбой и полетел на свой аэродром.

Рядовой Павлов получил легкое ранение в руку и был готов продолжить свой боевой путь, а вот сержант Половцев, здоровенный сибиряк-пулеметчик, к сожалению, получил свое.

Мы провели быстрые похороны, произнесли слова: «не забудем, отомстим», заодно устроили короткий привал и перекус на пять минут.

После чего сделали новый рывок к железной дороге. Нам кровь из носу требовалось парализовать движение по ней, чтобы десяткам, а то и сотням тысяч наших товарищей на востоке стало хоть немного, но полегче.

К рельсам мы вышли к позднему вечеру, когда от усталости начали падать даже двужильные.

Несмотря на позднее время и крайнюю степень вымотанности, наши саперы, сержант Пылаев и лейтенант Трофимов заложили две противотанковые мины и подорвали ж/д полотно сразу на десяток метров.

— Ночью если не будет Луны, могут на хорошей скорости слететь с рельс, — усмехнулся довольный Трофимов. — Или на худой конец задержка движения минимум на полсуток пока починят. Пока место подрыва обнаружат, пока пришлют ремонтную бригаду, пока они положат новые шпалы и рельсы…

— Товарищи, сейчас отойдем на километр подальше в лес, там нас ждет привал, а завтра пойдем на запад ловить приз, — негромко сказал я собравшимся вокруг меня командирам.

— Приз это как? — заинтересовался Петренко.

— Логика нам подсказывает, что фрицы с запада гонят составы с таким интересным грузом, как еда и оружие, которые нам гораздо нужнее чем немцам.

Бойцы, услышавшие мою немудреную шутку, негромко рассмеялись.

Мы двинулись по железнодорожным путям, прошли с километр на Запад, затем снова свернули в лес.

Идущие за нами эсэсовцы, потерявшие в недавнем бою всех собак, потратят немало времени, чтобы снова встать на наш след.

Мы подремали на поляне до рассвета, наскоро позавтракали сухпайками и снова двинулись к железной дороге.