Чтение онлайн

В тоже место возвращаться было глупо. Там было жарко. Остатки моего отряда, в основном группы сержанта Соколовского и Бердыева, державшиеся на всякий случай чуть сзади, успели залечь почти без потерь и вступили в бой.

— На двадцать метров позади позиций брандербуржцев. Слушай, давно хотел спросить: а нельзя ли возрождаться без боли?

— Можно, но энергии тогда хватит только на 80 возрождений вместо ста. Перенастроить систему? — поинтересовался Голос.

— Потерплю. — каждая моя жизнь в среднем это десятки спасенных жизней местных. А то что неприятно? Не барышня, не растаю. — Возрождай!!

Я переждал минуту мучительной боли, бросил две гранаты стартового набора во врагов и открыл огонь из своего пистолет-пулемета.

К сожалению, пока я возрождался и приходил в себя, дела партизан только ухудшились.

Диверсанты забрасывали моих оставшихся в живых бойцов гранатами и добивали тех, кто избегал смерти от осколков гранат.

Ситуация была бы совсем швах, но якут Вася Алексеев не подвел, заняв позицию на неприметной елке, не присоединился к общему празднику глупости и неподчинению приказам и сейчас тормозил окончательное уничтожение нашего отряда меткими снайперскими выстрелами, успев уложить пять или шесть брандербуржцев.

Враги, лишившись командира и под снайперским огнем, осторожничали, не лезли на рожон.

Мои атаки сзади застали их врасплох.

Оставшиеся в живых рванули в лес, спасая свои жизни.

Троим или четверым это даже удалось несмотря на наш прощальный огонь и меткую стрельбу нашего снайпера.

Горячка боя и переживания из-за гибели товарищей неожиданно лишили меня сил.

Я лежал на спине, смотрел в голубое небо и вдыхал запах пороха и крови.

Глава 20

Вставать и дальше действовать не хотелось совершенно. Чувство вины и ответственности за погибших товарищей накрыло меня всепоглощающей волной и ввергло в глубокую депрессию.

Впрочем, через пять минут меня оттуда бодро вытащил сержант Соколовский, здоровый как медведь и такого же бурого окраса на голове.

— Товарищ старшина, разрешите доложить, враг уничтожен… вроде как. У нас потери пятьдесят девять убитых и десять раненых. Что делать будем?

Я со скрипом стоном поднялся:

— Раненых перебинтовать, погибших товарищей похоронить и записать в планшете майора Петренко. Трофеи собрать кучкой. Боец Алексеев, — крикнул я якуту.

— Я, — отозвался тот негромко.

— Ты пока сиди на елке и смотри по сторонам. — приказал я. — Если увидишь врага ухни филином три раза.

— Есть. — отозвался снайпер.

— Так ведь днем совы спят, — удивился Соколовский.

— Зато не спутаем с реальной птахой. — объяснил я. — Здесь их до черта.

Вокруг и в самом деле птицы громко радостно пели и весело чирикали на все голоса как будто и не было войны. Впрочем, какое дело пичугам до наших человеческих горестей?

Брандербуржцы оказались очень неплохо экипированы, при чем нашим же советским оружием. У каждого ППД, по несколько магазинов, гранаты лимонки, даже рациостанция РБ в большом чемодане и комплекты сухпайков были отечественными.

— Народ, — спросил я собравшихся вокруг бойцов, — уточняю так на всякий случай: есть у нас радиолюбители?

Красноармейцы переглянулись и отрицательно закачали головами.

— Тогда рацию придется уничтожить, не фрицам же ее оставлять. — решил я с тяжелым сердцем. — Лучше лишних патронов или жратвы с собой взять.

Из трофеев еще очень порадовала довольно подробная карта окружающей местности. Порадовала и одновременно сильно огорчила. Судя по ее данным Красная армия откатилась от границ СССР уже на многие сотни километров.

На карте даже был отмечен железнодорожный мост, который якобы был целью лжеИванова. Жаль что для пущей достоверности его группу не снабдили взрывчаткой. Можно было бы пощупать эту железную дорогу, не сам мост, конечно, но несколько взрывов рядом притормозили бы логистику немцев. Но чего нет, того нет.

Придется оседлать автомобильную дорогу севернее. Там сейчас из-за восстаний друзей- прибалтов нашим очень плохо, надо бы хоть немного ослабить напор немецких армий, рвущихся к Ленинграду. Если не предотвратить блокаду, так хоть глядишь побольше народу успеют вывезти из Северной столицы, меньше потом умрет от голода. Да и локацию менять пора, раз уж фашисты всерьез озаботились нашим партизанским движением в Белоруссии.

Хоронить своих товарищей дело архискверное, хуже этого лишь оставлять тяжелораненых бойцов на верную смерть, потому что тащить их с собой по лесам и болотам нет никакой возможности. Двое красноармейцев без сознания, чудом еще живы, трое в адекватном состоянии, но с ранением в грудь или ногу из них плохие бегуны с препятствиями. Их бы к врачам в госпиталь, но… вокруг только враги, не сильно склонные лечить наших раненых.

Один из них младший сержант Чужинов, сидя, опираясь спиной о березу, кашляя кровью, пообещал:

— Мы прикроем ваш отход, товарищ старшина. Только гранат оставьте помощнее. Из нас сейчас стрелки хреновые, но врага вместе с собой подорвать сможем.

Мы оставили им тройной запас питания, такой же запас оружия и боеприпасов и твердое уверение, что враг будет разбит, а победа будет за нами и что их жертва не напрасна.

Все равно из-за больших потерь большую часть оружия и припасов пришлось оставить. Нет, разумеется, не бросить на радость немцам, а сделать схрон с отметкой на карте. Вдруг, возникнет оказия вернуться в эту местность или направить сюда другой партизанский отряд. Будет им чем кормиться и врагов разить.

К дороге мы шли почти сутки, не сильно торопясь, хорошо высыпаясь ночью, останавливаясь на отдых и трехразовое питание.

На всех остановках я нудно по ложечке выедал мозг своих уцелевших солдат нотациями о том что двумя основными качествами живого партизана являются: осторожность и недоверие.

Героизм, впрочем, как и слабоумие и отвага,качество мертвого героя. Это не наш метод.

Наш метод нанести врагу наибольший ущерб с минимальными потерями для своих.

Сначала бойцы были сильно подавлены крайним сражением, он сильно напоминал разгром, несмотря на то что поле боя осталось за нами, или пиррову победу.

Пришлось рассказать про суперпрофессионалов-диверсантов из группы Бранденбург, каждый из которых по боевым качествам стоил пятерых эсэсовцев и десятка обычных бойцов вермахта.

Так я и партизанам поднял настроение, да и себе заодно. Все-таки действительно мы матерых волчар позади себя закопали. От таких вреда больше могло быть в будущем чем от целой дивизии вермахта.

Достигнув дороги, я снова строго-настрого предупредил всех бойцов, что сначала разведка, а только потом бой и строго по моей команде.