Чтение онлайн

— Приказ командования, — мне козырнул ефрейтор- водитель. — Перевезти на другой склад.

— Сюда идут русские партизаны. — сообщил я.

Водитель спокойно пожал плечами:

— Наверное, поэтому и перевозим имущество, чтобы русские не захватили.

Тут меня перехватил внезапно вынырнувший из темноты офицер СС. В полумраке я так и не понял кто он по званию, но явно выше предыдущего хозяина моей формы.

— Кто вы и откуда, что здесь забыли? — рявкнул он сердито.

Одно дело дурить голову обычному водителю, другое — офицеру войск специального назначения.

Пришлось срезать его короткой очередью из трофейного МП 38.

Начались крики, перестрелка, в полумраке под тусклыми фонарями склада было не всегда понятно кто в кого стреляет, тем более, что немалая часть моих партизан была одета в немецкую форму.

Одна из случайных пуль прервала мою далеко не первую жизнь в этом мире.

Бесплотный я возник над складами, ясно обозревая, несмотря на сумрак, поле сражения.

Несколько фрицев с пистолет-пулеметами засели у входа на склад за толстой бетонной стеной и поливали партизан и дивизионную разведку очередями. Достать их было проблематично.

Я попросил голос воплотить меня сзади немецкого поста,

возродился и срезал немцев меткой очередью.

Спустя минут десять мы окончательно уничтожили тех кто оказывал сопротивление (остальные немцы, главным образом шофёры, мирно подняли руки вверх) и стали искать по ангарам и помещениям уцелевших фрицев.

Двое охранников и трое интендантов нашлись в коптерке в одном из складов. Сопротивления они не оказали, очень хотели жить и были готовы сотрудничать. В разумных пределах.

От них мы узнали и увидели своими глазами, что к сожалению, большинство самых интересных единиц вооружения немцы успели вывезти.

Пушки, минометы, боеприпасы к ним, значительная часть продовольствия.

Хорошо ещё что осталось некоторое количество СВТ и боеприпасы к ним, гранаты и небольшое число устаревших пулеметов Максим.

Те же ДШК, к примеру, немцы выгребли со склада сразу, даже быстрее пушек.

— Товарищ сержант, разрешите обратиться. — тихо сказал Бердыеву взволнованный красноармеец Чудинов, — Я ясно видел как в старшину Пухова сначала немецкая очередь попала, при чем не ранила, а сильно так попала, наглухо, на смерть, а спустя минуту старшина уже в тылу у немцев возник, живой и здоровый, и их там порешил.

— Ну и что, красноармеец Чудинов, — усмехнулся мудрый Бердыев. — Ну помер старшина, ну воскрес, аки Иисус Христос. Что тут такого? Тебе ли не верить в чудо?

— Ну это же как-то неправильно, нужно кому-то доложить. — возбуждённо замахал руками красноармеец.

— Ты вот в первый раз это видишь, а я уже в четвёртый наблюдаю. В первый раз я сильно удивился, аж охренел. Во второй уже не очень удивился. — пожал плечами туркмен. — Может быть, товарищ старшина джинна поймал и загадал умереть в 100 лет. Главное что он бойцов бережёт, пуле не кланяется и врагов нашей советской власти ненавидит.

А то что не умирает, так это очень даже хорошо. Война ведь вокруг, хорошие люди постоянно гибнут. А если один очень хороший человек не гибнет, это ж хорошо, наоборот радоваться надо. Ну и помалкивать.

Советская власть хорошая, добрая, справедливая, но среди начальства, к сожалению, дураки встречаются. Возьмут старшину в оборот, и не будет у нас хорошего командира. Назначат дурака, который нас помирать отправит, и кому от этого будет лучше? Мы, ведь в отличие от товарища старшины, джиннов не ловили.Поэтому, красноармеец Чудинов, молчи в тряпочку.

Дивизия подтянулась только к 11 утра, когда мы с майором Здоровым уже успели насмерть поругаться относительно дележа трофеев и едва не подрались.

Так как склады оказались уже довольно сильно разграблены фрицами, то каждый из нас хотел побольше полезных вещичек получить для своих бойцов.

Майор аргументировал свою позицию тем что склады принадлежат прибалтийскому военному округу, их дивизия из того же самого округа, идёт биться на фронт, следовательно, всё военное имущество нужно передать им.

Я бил его аргументы тем предположением, что всё равно их скоро фрицы опять разобьют вдрызг, имущество достанется врагам, а мы, партизаны, ещё повоюем.

Прибывший генерал положил конец нашему спору, с усмешкой предложив делить имущество пропорционально количеству бойцов.

После недолгого спора я нехотя согласился, но внутренне был доволен, так как изначально выдвигал завышенные требования чтобы вообще не остаться без куска пирога. Больно уж скудным он оказался.

А так нам дали несколько исправных’Максимов' и пару десятков СВТ с боеприпасами, и гранат, и сухпайков отсыпали.

Генерал очень сильно расстроился из-за отсутствия на складе артиллерии и миномётов. Даже достаточное количество пулемётов и гранат его не сильно обрадовало.

Я, улучив минуту, отправил Бердыева и его бойцов в свободное плавание, сказав ему напоследок:

— Ни в коем случае не рискуй. Береги людей. В идеальном варианте от тебя требуется стать долгосрочным геморроем для фрицев, а не героически слиться в первом же сражении. — крепко сердечно обнял туркмена, ставшего за последние несколько дней настоящей палочкой выручалочкой для меня.

— Хорошо, тащ старшина, не подведу. — Бердыев отдал мне честь, и вместе со своими бойцами двинули от складов. При чем пошли сразу не по дороге, а через поля и кустарники. Сержант хотел сразу приучать новичков на полезный партизанский навык по движению вне дорог.

Эпизод 31

В кабинет товарища Сталина Лаврентий Берия входил осторожно.

В последние двадцать дней вождь был хронически в плохом настроении. И это неудивительно, ведь новости с фронта приходили одна чернее другой.

Нет, на больших совещаниях с участием военных Иосиф Виссарионович, разумеется, демонстрировал несгибаемую уверенность и волю к победе, но с совсем близкими людьми, которые имели право звать его Кобой, он мог позволить себе показать свои истинные чувства.

— Входи, Лаврентий, не мнись, как гимназистка, — в голосе вождя как ни странно звучали бодрые нотки. Он даже улыбался в усы, раскуривая свою трубку. — Тут на тебя товарищи военные доклад составили. — Вождь постучал рукой по нескольким печатным листам бумаги, лежащим на его рабочем столе. — Пишут, что своевольничаешь, от линии партии отрываешься, в бонапартизм ударяешься. Шучу, шучу, — рассмеялся он, увидев капли пота на лбу своего соратника.