Чтение онлайн

Начальник лагеря видел в пленных будущих работников Великого Рейха, убивать рабочую силу было нерационально, поэтому он искренне удивлялся тем своим коллегам, которые устраивали славянам голодоморы и жестокое обращение. Хорошие работники это же ресурс немецкой нации, это все равно, что морить коров или овец. Идиотизм.

Поэтому начальник лагеря еще в июле озаботился начать строительство тёплых бараков на зиму.

Окрестные хозяева и муниципалитеты охотно брали дешёвую рабочую силу, которой приходилось платить только за еду… ну и, конечно, немного сверху начальнику лагеря и охране. Исключительно за их риск и человеколюбие.

Поэтому когда Штелину положили о прибытии новой крупной партии пленных, то он с одной стороны обрадовался дополнительной рабочей силе, с другой напрягся, так как всю эту новую толпу нужно будет как-то прокормить.

Он быстро вышел из своего кабинета чтобы посмотреть на вновь прибывших.

Вид пленных его обрадовал: худые, пыльные, грязные, усталые, но не на смерть заморенные, как часто случалось с прошлыми пополнениями. Таких можно было через день-два и на работу ставить, только дать хорошо отдохнуть и отоспаться с дальней дороги. И выявить проблемных и потенциальных бунтарей.

Он поздоровался с командиром колонны и сразу стал возмущаться тому обстоятельству что по бумагам пленных всего две сотни, а по факту больше тысячи:

— Что за бред, почему такой беспорядок в документах?

Ротенфюрер, возглавлявший охрану пленных, пожимал плечами и отвечал с каким-то странным, то ли чешским, то ли польским акцентом, как будто язык не совсем родной (многие «новые» немцы после объединения Германии не сильно хорошо говорили на языке предков):

— Не знаю герр штурмбаннфюрер, эти штабные крысы вечно что-то путают. Тем более что мне вручили всю эту толпу, когда красные делали контрудар. Сами понимаете рядом с фронтом находиться лишние часы мне как-то не захотелось.

Штурмбаннфюрер хотел пошутить про героев, но передумал, сам он ведь тоже был далеко от передовой.

— Ладно, беру всех, — махнул рукой начальник лагеря, — только передайте положенное им продовольствие.

— Побойтесь бога, штурмбаннфюрер, какая еда? — стал сердито махать руками ротенфюрер.- интендантские крысы выдали на них такие крохи, что нам пришлось из своих пайков этих русских бедолаг подкармливать, чтобы не подохли. По пути даже немного рас-ку-ла-чи-ли несколько литовских деревень, а то бы половина пленных до сюда не дошла.

В этот момент раздался приглушённый выстрел, и с одной из вышек подстреленной сорокой упал пулемётчик.

Начальник лагеря и ротенфюрер с удивлением посмотрели на тело лежащее сломанной куклой на земле, затем на ближайший лес.

В такой дали от фронта достаточно глубоко в рейхе стрельба показалось невероятно фантастичной.

Но выстрелы повторились и с вышек упало ещё двое солдат.

Оставшиеся в живых пулемётчики открыли беглый огонь в сторону леса в надежде убить неведомых снайперов.

В этот момент пришедшие с пленными охранники тоже начали стрелять. Только не в лес в неизвестного противника, а в пулемётчиков лагеря.

Штелин схватился за кобуру, но разговаривающий с ним ротенфюрер наставил на него пистолет- пулемёт и сказал:

— Стой смирно, бл… хенде хох. Гитлер капут.

Начальник лагеря почувствовал внутри себя липкий противный страх и медленно поднял руки вверх.

Несколько минут перестрелки закончились окончательным поражением охраны лагеря.

Некоторое количество немцев погибло, большинство решили не играть в героев, успели поднять руки и сдаться в плен.

— Дружинин, — я подозвал сержанта, имеющего опыт работы с телефонной связью.

Перед освобождением концлагеря мы, разумеется, телефонный провод аккуратно перерезали. Теперь было самое время его восстановить.

Мы потеряли при захвате концлагеря всего дюжину бойцов, а немцев положили в четверо больше, ещё под сотню сдались в плен.

— Штурмбаннфюрер, — обратился я к начальнику лагеря с ласковыми интонациями, — жить хотите?

Тот с потерянным видом кивнул.

— Если будете сотрудничать то и вам и вашим сдавшимся в плен подчинённым гарантирую жизнь. — пообещал я.

— Аккуратно прострелите левую руку? — немецкий офицер слегка просветлел лицом.

— Ну да. Откуда знаете? — удивился я.

— Как говорится у вас, русских, земля слухами полнится. — усмехнулся начальник лагеря. — что от меня требуется?

— Нужно отвечать на все звонки, что у вас всё в порядке, а перестрелка это успешное подавление попытки бунта. Пара десятков буйных пленных попробовали восстать, но были уничтожены. У вас всё хорошо, помощь не нужна, разве что еды пришлите побольше чтобы пленные не бунтовали.

К нам подошёл Беляков:

— Герр штурмбаннфюрер, у вас почему-то слишком маленькая охрана на такой большой контингент пленных. — сказал он озабоченно. — Не проясните эту странность?

Начальник лагеря скривился от этого вопроса (хотя может быть его покоробил вид Белякова, так и просящегося со своей холеной надменной аристократичной физиономией на плакат демонстрирующий превосходство арийской расы. Особист всем своим видом категорически опровергал тезис о неполноценности славян):

— Большая часть охраняет рабочие команды.

Увидев наши заинтересованные лица, начал пояснять:

— Продовольствия, которое мне выделяет командование на прокорм пленных, совершенно недостаточно для этих целей, а в ближайших муниципалитетах Германии существует сильный дефицит рабочих рук из-за мобилизации. Многие чиновники и хозяева больших ферм готовы платить продовольствием и рейхсмарками за работу пленных.

— И вы сдавали в рабство наших пленных? — спросил Беляков сердито.

— Это ведь лучше чем голодная смерть или я ошибаюсь? — решительно не согласился Штелин. — Чем мне их прикажете кормить, если продуктов выделяют меньше всякой разумной нормы. Да и те часто негодные, просроченные.

— Стоп, Беляков, —. сказал я жёстко. — Про советскую власть с фрицем потом поговорите. Это что же сейчас к лагерю начнут возвращаться большие группы вооружённой охраны с пленными?

Начальник лагеря кивнул.

— А можно увидеть график возврата этих рабочих отрядов? — попросил я вежливо.