Чтение онлайн

Зевандер скрестил руки.
– Какое сообщение?

– Он просит тебя явиться сегодня днем. Срочно.

Сдерживая стон или любой другой звук неодобрения, который птица, несомненно, передала бы Сагаэрину, Зевандер откинул плечи назад.
– Он сказал, для чего?

– Он сказал, для чего? — повторила птица, и на этот раз Леталиш действительно застонал, поскольку птица, похоже, не имела дальнейших инструкций.

– Я отправлюсь немедленно.

– Я немедленно отправлюсь, — повторила птица и снова взмахнула крыльями.
– Он сказал, для чего? Я немедленно отправлюсь.
– С этими словами птица взлетела, а Равезио опустил стрелу.

Оба они направились обратно к Эйдолону, стараясь не произносить ни слова, на случай, если поблизости был еще один мимикроу.

Когда они оказались в безопасности, Зевандер спросил: - Когда ты был в Лачуге, ты сделал то, о чем я просил?
– «Слухи о том, что незнакомец напал на стражников? Да. Похоже, это вызвало некоторое волнение. Я слышал, как кто-то говорил об этом на рыночной площади. Это приобрело самостоятельную жизнь.
– Равезио усмехнулся и сунул стрелу, которой он целился в мимикроу, обратно в колчан за спиной.
– Они утверждают, что он опасный кочевник из эремейцев Мертвых земель. Один из торговцев даже сказал, что видел, как он спорил с охранником за несколько дней до их исчезновения.
– Хорошо.
– Когда они приблизились к замку, один из огненных драконов,

Зелос, подошел к ним. Стараясь не напугать его, Зевандер протянул руку, и дрэйк опустил свою огромную пасть, которая могла бы проглотить обоих Леталиш за один раз, позволяя ему погладить его по голове. Шероховатые чешуйки поцарапали ладонь Зевандера, и вырезанные на его коже глифы покалывало от силы дракона. Насколько ему было известно, драконы питались в основном медведями и лосями, обитавшими поблизости, и до сих пор не съели ни одного человека.

Похоже, устав от его ласк, дракон удовлетворенно фыркнул и ушел.

Ощущение, что за ним кто-то наблюдает, пробежало по его шее, и Зевандер направил взгляд к башне, где МАЭВИТ смотрела на него из окна своей спальни. Длинные, волнистые локоны рассыпались по ее стройным плечам, а губы были приподняты в улыбке, которая подчеркивала ее болезненно красивое лицо. Мягкое сияние ее бледной кожи придавало ей эфирную и призрачную ауру.

Нежная. Хрупкая.

При виде ее в его груди запульсировала боль, и каждая его мысль была омрачена ее чарующим очарованием. Проклятие ему за то, что он не воспользовался возможностью той ночью и не покончил с этим сводящим с ума любопытством. Она бросила ему вызов этим платьем, вызывая его на поцелуй, но поцеловать ее было бы сладким ядом. Опьяняющим эликсиром, столь же смертельным, сколь и вызывающим привыкание.

Ночь за ночью он наблюдал, как она поет его брату, смеется с его сестрой и вдыхает жизнь в Эйдолон. Он тайно наблюдал, как она училась с Долионом и Аллурой и обменивалась шутливыми оскорблениями с Магдой во время приготовления еды. А те забытые богом Уиверы, которых она оставила без дела, служили постоянным напоминанием о ее присутствии, даже когда он не смотрел на нее. Однако, несмотря на ее заразительную притягательность, он решил дистанцироваться от нее на прошлой неделе. Это решение жгло его грудь каждый раз, когда он слышал ее голос из другой комнаты или ловил ее взгляд, устремленный на него, как сейчас.

– Слышал, как она спрашивала о тебе, — сказал Равецио, стоя рядом с ним.

После короткой паузы Зевандер фыркнул и оглянулся на своего друга.
– Ты так и будешь держать меня в напряжении? — саркастически спросил он.

Леталиш усмехнулся.
– Спросила твою сестру, не сердишься ли ты на нее, если да?

Вместо ответа Зевандер снова украдкой посмотрел на нее и свистнул Обсидиану. Через мгновение стук копыт привлек его внимание к месту, где лошадь обогнула замок и направлялась к ним.

– Ты же не думаешь об этой смертной, правда? — поинтересовался Равецио.

Зевандер фыркнул, поправляя седло, которое он привязал к животному утром, когда они вышли патрулировать периметр замка — еще одна неудачная попытка отвлечься от девушки.
– У меня много мыслей, — пробурчал он, не удосужившись сказать, что большинство из них приходят к нему ночью, когда он лежит в постели.

— Ты просто очень хочешь уехать.

— Просто выполняю просьбу моего короля.

— Уверен. Как и обычно. Равецио закатил глаза и погладил Обсидиана по боку, а когда лошадь тронулась к воротам, он крикнул: — Обязательно передам ей от тебя прощальный поцелуй.

– Только если ты намерен провести вечность в Царстве Теней, — сказал Зевандер через плечо, скрежеща зубами при мысли о том, как губы Равецио прижимаются к ее губам. Он еще раз взглянул на нее и заметил, что она не отошла от окна и смотрит, как он уезжает.

* * *

Дорога в Костелвик казалась длиннее, чем обычно, и, ведя Обсидиана по улицам деревни, Зевандер заметил, что начались приготовления к церемонии совершеннолетия принцессы. Фиолетовые и серебряные ленты, соответствующие гербу Сагаэрина. Знамена и огни, развешенные между зданиями. Торговые повозки, переполненные товарами, выстроились вдоль дороги, ведущей к замку.

Пройдя через ворота, Зевандер оказался в суматохе стражников и слуг, спешащих поскорее подготовиться к приезду многочисленных гостей, которые должны были прибыть со всех концов Эфирии в течение следующих нескольких дней.

Он направился в зал для совещаний короля, где застал Сагарина, шагающего взад-вперед с напряженно сжатыми плечами.

– Вы звали меня, Ваше Величество, — сказал Зевандер, направляясь к длинному конференц-столу.

– Да, да.
– Он махнул рукой своему виночерпию, который поспешил наполнить два кубка.
– Пожалуйста, присядьте, — сказал он, и Зевандер сел на ближайший стул.

– Слышится ропот недовольства.
– Потирая руки, Сагаерин продолжал ходить взад-вперед, выглядя более взволнованным, чем когда-либо.
– Народ настаивает, чтобы Дорджан провел инициацию» («Инициус») «Инициус знаменовала начало торжеств и благословений для турнира, на который съезжались сильнейшие соперники со всей Эфирии, сражавшиеся за честь завоевать сердце принцессы. Все крупные церемонии обычно начинались с формальности, которая включала в себя зажигание вращающегося колеса.
– Они боятся, что его отсутствие в последние несколько лет свидетельствует о слабости монархии.
– Что мы что-то скрываем.
– Он сделал паузу, чтобы поднять свой кубок с вином, пролив его по пути к рту.
– Если я пошлю его, он будет на виду у всей публики! Чертова ходячая мишень!

– Вы просите меня сопровождать его.

Он с силой опустил кубок, и вино брызнуло на стол.
– Я прошу тебя защищать его жизнь, словно свою собственную, или, если это не будет сделано, под угрозой окажутся жизни всех!
– Глубоко вздохнув, с лицом красным, как свекла, он опустил взгляд.
– Я вне себя от этой ерунды.
– Он похлопал Зевандера по плечу.
– Я доверяю тебе. Я знаю, что ты сделаешь все, что в твоих силах, но, черт возьми, Кастеро!
– Почему эти проклятые люди не могут довольствоваться благословением своего короля! Почему они настаивают на том, чтобы подвергнуть жизнь Дорджана опасности!