Чтение онлайн

Внутри него пробудился дремавший голод, ковыряющий его внутренности и радующийся ее страданиям. То же самое мерзкое существо, которое жаждало привязать ее к кровати, лишить ее всякого облегчения, так же как его заставили страдать. Чтобы показать ей, насколько он может быть развращен.

Возьми ее. Она никому не принадлежит.

– Зевандер?
– Ее голос, этот сладкий, ангельский тон, задел его за живое, и он зажмурил глаза, заставляя нежелательные мысли вернуться в тень.
– Пожалуйста.

Пот покрыл ее тело, и она потянула зубами за нижнюю губу.

Он мог бы ей помочь. Мог бы легко довести ее до оргазма, и часть боли утихла бы, но он отказался прикасаться к ней в таком состоянии. Ему гораздо больше нравилось, когда она была в ясном уме и трезвости, ненавидя себя за мучения, которые он жаждал причинить ей. Сладкие мучения, которые заставили бы ее ногти впиваться в его спину, а зубы впиваться в его плоть.

Хватит, ты мазохистский ублюдок.

Тем не менее, его голова мучила его образами. Неумолимые образы ее неприятно влажной вагины, принимающей каждый зубец его пирсинга. Теплой и узкой, сжимающей их при каждом ленивом толчке. Царапающей, кусающей и тянущей его за волосы. Жадной к крови, поту и соли ее кожи.

Черт возьми, одной только фантазии было достаточно, чтобы сломать его.

Это будет долгая и мучительная ночь. Для них обоих.

Она покачала бедрами, прижавшись к прокладке, зажатой между ее бедрами, и, черт возьми, Зевандер был вынужден отвести взгляд. Его тело было так напряжено и скручено, что казалось, он может сорваться в любой момент. Черт возьми, Рикайя. Черт возьми ее за то, что она это делает.

Даже отвернувшись от нее, он слышал, как Маэвит шевелится под простыней, тихая агония вибрирует в ее горле. Потребность. Такая сильная потребность, что его член чуть не пробил шнуровку на брюках.

Впервые ему дали спиртное, во время его первого лунного цикла, ему было шестнадцать, и он был во власти генерала Лойс. Он вспомнил глубокую, скручивающую боль и сильную потребность трахнуть что-нибудь. Она связала ему руки и ноги, а затем мучила его часами, дразня его, пока он корчился от боли. Он бы предпочел порку спины, чем муки от передозировки Амброзира.

Он зажмурил глаза и отгонял эти мысли, боясь того, что они могут вызвать в нем, прежде чем открыть их на девушку.

Быстрыми и резкими движениями, совершенно неестественными, она сумела повернуться на кровати так, что ее голова оказалась у изголовья. В положении лежа на спине ее тело поднялось с матраса, как-то взлетело в воздух, и простыни, которые ее покрывали, упали на кровать под ней.

Нахмурившись, Зевандер поднялся со стула и медленно подошел к краю кровати, чтобы обнаружить, что ее глаза закатились, тело стало жестким, как доска, и дрожало, словно все мышцы были сокращены. Одержимая чем-то. Он обошел ее вокруг, любопытно наблюдая, какие силы заставили ее левитировать. Определенно, ничего из того, чему он ее учил.

У изножья кровати он наблюдал, как дергаются ее пальцы ног, дрожат бедра. Ее руки тряслись, застыв по бокам, пальцы сгибались и скручивались, словно от боли. В воздухе разносился тихий шепот на языке, который он узнал, но который, по ее словам, она не знала.

– Да'хадж михирит волуптас.
– Доставь мне удовольствие.

Ее глаза по-прежнему были тревожно белыми, она села, оставаясь над матрасом, и поползла к нему по воздуху.
– Да'хадж михирит волуптас.
– Мягкий кошачий голосок, который был раньше, стал хриплым, охрипшим. Очаровательным.

Что это было за изысканное создание? Эта странная маленькая чародейка, которая взволновала его душу?

Он смотрел на нее с изумлением, завороженный ее чарующей тьмой. Великолепно.

– Да'хадж михирит волуптас.

Эта просьба вызвала дрожь, пробежавшую по его позвоночнику, и его тело хотело только одного — удовлетворить ее. Ленивые черные локоны, которые он так хотел схватить в кулак, рассыпались по ее плечам и прилипали к лбу, контрастируя с росистым блеском ее кожи. Ее тело извивалось с гипнотической чувственностью, от которой Зевандер скрипел зубами, отчаянно сдерживаясь, чтобы не наброситься на нее.

– Да'хадж михирит волюптас, — умоляла она.

Опустившись обратно на матрас, она извивалась и корчилась, бессознательно снимая нижнее белье. Вид его, обтягивающего ее бедра, заставил его рот наполниться слюной в предвкушении того, что скрывалось под ее юбкой.

Раздвинув бедра, она выгнула спину.
– Да'хадж михирит волуптас.

Он наклонился и погладил ее волосы, его аппетит пробудился от одного лишь прикосновения к ней. Боги, он бы пожертвовал своим следующим вздохом, чтобы быть тем ублюдком, который заставил бы ее кричать от экстаза прямо сейчас.

Он поднял руку к черному пламени, которое висело над его ладонью.
– Revelah’ret te mej.
– Откройся мне.

Ее глаза закатились, но черный цвет зрачков поглотил обычные туманно-серые радужные оболочки, указывая на то, что что-то все еще владело ею. Она хихикнула и подняла подол юбки выше, но еще не обнажилась.

– Revelah’ret te mej, — повторил он.

Она облизнула губы и подняла руку. Пламя перелетело с его ладони на ее без его команды. Словно она сама его вызвала.

Он с упоением наблюдал, как пламя рассеялось в дым и прошло по ее руке, как пульсирующая ониксовая вена, до ее рук, окрасив кончики пальцев в черный цвет. Никто никогда не был способен так вырвать его силу, и Зевандер не мог понять, беспокоит ли его это или возбуждает.

– Да'хадж михирит волюптас эт да'минха витатейдж.
– Доставь мне удовольствие, и я дам тебе жизнь. Закрыв глаза, она запрокинула голову назад и одновременно залезла под поднятый подол юбки, и в тот момент, когда ее пальцы коснулись, Зевандер почувствовал, как теплый шелк скользит по его собственным пальцам, словно он сам прикасался к ней.

Его тело задрожало. Раздвинь ноги.

Ее ноги раздвинулись для него, и узкий шов расширился, открыв, как он себе представлял, восхитительную розовую оболочку внутри. Боже мой, что бы он не отдал, чтобы отдернуть ее покрывало и увидеть то, что, без сомнения, было самой отвратительно красивой плотью, которую он когда-либо видел. Легким как перышко движением она провела средним пальцем между губами, и он впитал в себя теплые шелковистые складки, обволакивавшие палец.