Ангелочек
Шрифт:
Живо, взволнованно и верно отреагировав на рассказ малышки, Нина не осталась в долгу. Последовало сообщение о Яше, который, насмотревшись фильмов с Брюсом Ли, вообразил невесть что. Не далее как на прошлой неделе он отправился поутру на пляж. И попытался воспроизвести там то, что демонстрировал на экране гонконгский кудесник…
В результате Яша теперь ходит в гипсе, с палочкой. Вернее, не ходит, а день-деньской сидит дома, внимательно глядя на тикающий будильник. Так что стоит Нине опоздать с работы на несколько минут, как следует такой жуткий скандал! Ну, ты, малышка, знаешь…
* * *
Простившись с Ниной на ярко освещенном проспекте, малышка, подняв руку, остановила частника. Водитель зеленого “Москвича” подвез ее до Завертяевой улицы. Возле дома Ренаты Юсуповны пассажирка попросила остановить.
Оля уже спала. Пробравшись к себе, малышка разделась, накинула халат и скрылась в умывалке…
Там ее поутру и обнаружила наследница напрасных сокровищ опереточной дивы. Не подавая признаков жизни, квартирантка в позе эмбриона застыла на кафельном грязноватом полу.
Медицинская экспертиза произвела в мертвом теле тщательный и подробный осмотр. Выдвигалась версия: внезапная остановка сердца. Подозревался инсульт. Не исключалась увенчавшаяся успехом попытка самоубийства — например, при помощи редкого яда. Но, в конце концов, медицина была вынуждена признать: причины, повлекшие смерть столь цветущей юницы, таинственны и непонятны.
Ее звали Ангелина. По-домашнему — Ангелочек…
На обряд погребения явились тетя Клава и Петька, Валерий Степаныч с Леной, Гера с мамой, Светлана Пална из управления культуры, Раиса Григорьевна во главе всего коллектива “Художественного”. А также Оля, Нина с Яшей и еще около двух дюжин людей, так или иначе знавшихся с покойной.
Из Киева прибыла старшая сестра. Она доставила мать.
Малышкин батюшка, мы забыли об этом упомянуть, помер в участковой лечебнице во время операции по поводу язвы двенадцатиперстной кишки, года за два до описываемого события. Малышка, извещенная об этом, тотчас кинулась к Нине и, вспоминая, как девочкой с хвостиками пела со сцены сельского клуба, а папа аккомпанировал на баяне, всплакнула и высморкалась в платочек. Однако на похороны поехать не смогла, поскольку собиралась приобрести у цыганки вердепешевый жакет и берегла деньги.
Коренастая, с кожей, спаленной зноем, малышкина родительница поразила присутствующих виртуозным, без слов, плачем. От первобытности его леденели сердца и мерещилась темная степь, над которой сияет голубая подкова…
* * *
С той поры минуло двадцать лет.
Тетя Клава, продав апартаменты в центре О., вместе с сыном переехала к теплому морю. Из их домика на горном хребте видна бухта, воспетая поэтами Эллады. Петька работает инженером в местном порту. Пьет. С женой в разводе.
Валерий Степаныч и Лена переместились в Москву, на улицу Красной сосны. В.К. разводит декоративных рыбок. У Лены собственный издательский бизнес.
Раиса Григорьевна сильно изменилась. Вместе с ней делят кров более пятидесяти кошек! Бывшая директор постоянно что-то жует. Смотрит телесериалы. И когда замечает на экране кого-нибудь из тех, кто приезжал в “Художку” по линии пропаганды киноискусства, фыркает.
Леонтий со своей супругой по-прежнему каждое лето ездят на Кубань. Только уже не на “жигулях”, а на джипе “Гранд Чероки”. У Леонтия в Киеве — галстучный магазин.
Маришка вышла замуж за молодого киевского торговца недвижимостью. Вместе с ним путешествует по миру.
Яша, в связи с воспалительными процессами в позвоночнике (последние десять лет он проработал на нефтяных промыслах Крайнего Севера), обезножел. Дни проводит в специальном кресле, на втором этаже коттеджа, который он успел построить перед тем, как его одолела немощь. Нина трогательно ухаживает за калекой, нянчится с внуками и рассказывает всем о том, какого замечательного мужа ей послала судьба.
Ангелочек лежит под березой, выросшей до небес. Ветки постукивают в нержавеющий обелиск, поставленный над вечным покоем.