Анна Дэмби
Шрифт:
Входитъ мальчикъ изъ типографіи.
Малъчикъ. Пожалуйте фельетонъ: типографія сердится.
Актриса. Боже мой! Это я васъ задержала… Простите меня: я ухожу…
Фельетонистъ. Прощайте, миссъ Анна… если ужъ только подъ этимъ именемъ долженъ я знать васъ. А, на прощанье, запомните вотъ что. Когда вы вошли, я, жаля вашей молодости, хотлъ отговорить васъ отъ сценической карьеры, a кончилъ тмъ, что прочелъ ей апологію. И… должно быть, такъ оно и надо: инстинктъ иногда работаетъ справедливе и здраве разсудка. Ступайте на сцену! Она – не радость, она – полудло; но лучше ея все-таки пока ничего нтъ y женщины. Женщина всюду раба или возовая лошадь, едва вырабатывающая отъ сердобольныхъ хозяевъ-мужчинъ вязанку сна для своего пропитанія, и только на сцен она царица. «Ты войдегаь на сцеиу королевой, да такъ и сойдешь съ нея королевой» – это Несчастливцевымъ хорошо сказано. Можетъ быть, скоро настанетъ время, чго женщин, которой страшна безлюбовная семья, найдется на Руси и другая дятельность, боле плодотворная, можетъ быть; будетъ возможность указать ей другіе пути, боле сцены цлесообразные и полезные для нея самой и для другихъ. A пока… вы знаете:
Ключи отъ счастья женскаго —Отъ вашей вольной волюшкиЗаброшены, потеряныУ Бога Самого…Какою рыбой сглонутыКлючи т заповдные,Въ какихъ моряхъ та рыбинаГуляетъ, – Богъ забылъ!И, пока ключи эти не найдутся, сцена всегда останется золотымъ сномъ, Fata Morgana женскаго воображенія, потому что сцена – воля, a воля – надежда счастья… И неужели надо – да кто же будетъ такъ подло-жестокъ? кто же посметъ? – запретить женщинамъ даже видть золотые сны, даже грезить воздушными замками, гд живетъ, улыбаясь хоть рдкимъ своимъ избранницамъ, румяная фея свободы и успха?