Чтение онлайн

Разумом я понимала: поступила правильно, спасая дочерей Фредерика, но чувство вины было слишком острым — будто я предала кого-то родного.

Когда на талию легли горячие ладони, я вынырнула из круговорота гнетущих ощущений и поняла, что тихо рыдаю.

— Это я виновата… Нужно было попросить караган связать её или выбросить за стену, — снова всхлипнула я, а огромная ладонь ректора ласково провела по волосам, руша наспех собранную причёску.

Прижав меня к себе, Фердинанд уткнулся носом в мои волосы, пока его горячая рука продолжала блуждать по спине.

— Глупости, моя девочка. Ты ни в чём не виновата. Это всё глупости. Нож был в руках Фредерика. Ты не отвечаешь за гибель безумной ведьмы, — пытался он меня успокоить.

Помогало плохо.

Вчерашний ужас, сегодняшнее потрясение — и вся бравада храброй, хамоватой барышни рассыпалась, оголив ту самую напуганную Юлю.

— Это я попросила караган выбить у неё нож. Я практически собственноручно вручила его Фредерику. Если бы не я… — всхлипывала я, прижимаясь к принцу.

Горячая ладонь всё так же скользила по спине, пока я захлебывалась слезами. Откровения ведьмака словно сорвали клапан с моего терпения.

— Если бы не ты, погибли бы девочки. Даже нерожденная дочь Августы и сама она. Они не виноваты в том, что их отец Император, и не заслужили такой участи. Неважно, что ты просила – ты всё сделала правильно, — убеждал Фердинанд.

Но его слова тонули в потоке моих слёз, заставляя забыть и про схватку, и про Обитель, и про хитрого ведьмака.

Было плевать, что кто-то смотрит. Плевать на опасность.

Зелье, которым Фердинанд поил меня весь день, перестало действовать. Истерика нарастала: всхлипы переросли в подвывания.

А потом, неожиданно, за спиной раздался сдавленный голос того, о ком мы с чудищем уже успели забыть.

— Она не твоя сестра, — сухо, но отчётливо произнёс Таргос.

Кажется, мужчине надоело слушать вытьё поддельной дочери. Всего-то полчаса моих рыданий и немного надрывных подвываний — и вот, у Юлианны снова нет отца.

Я тихо хрюкнула от неожиданности и подняла взгляд на мужа, опасаясь, что это галлюцинация.

Нет. Судя по вопросительно вздернутой брови Фердинанда, ведьмак и вправду решил признаться, лишь бы прекратить мою истерику.

Что ж, метод эффективный. Хамство и истерика — похоже, одна из местных разновидностей пыток для мужчин.

И всё же, судя по плохо скрытому удивлению на лице принца-чудища, он сам не ожидал, что мои “приемы” произведут на Таргоса такой эффект.

Утирая слезы рукавом и нарочно игнорируя протянутый платок мужа, я посмотрела прямо на главу столичного клана.

— Вы врали убедительно… Я даже прониклась, — попыталась сказать как можно строже, но, судя по снисходительной улыбке Таргоса, вышло жалко.

Покачав головой, он протянул мне свой платок.

— Я не врал тебе, мое сокровище. Ты моя единственная родная дочь. Констанция – дочь моей супруги и моя названная, но не кровная дочь, — снова озвучил признание Таргос.

Вот такого не ждал даже Фердинанд. Осознав, что только что услышал, он снова встал рядом и крепко прижал меня к себе.

Если это правда, то неудивительно, что “папочка” тут же явился. Даже жалкая полукровка лучше, чем ничего.

Однако всё складывалось слишком гладко…

И как так вышло, что у Таргоса нет своих детей?

Судя по виду, ему уже давно за сорок, а может, и того больше.

Словно читая мысли по лицу, ведьмак вздохнул и спрятал так и не принятый платок в карман.

— После той ночи с Корой мне не хотелось связывать себя узами. А потом появилась Мальта и попросила защиты. Её муж погиб от рук бессердечного инквизитора, и единственным шансом спасти их от казни было провести обряд и признать девочку своей. Я вырастил её, но общей крови у нас нет, — поделился он весьма опасным секретом.

Судя по тому, как напряглись руки Фердинанда, он явно не ожидал подобной откровенности, а слова “бессердечный инквизитор” звучали как намек.

Прижав меня крепче, он снова выпустил магию, будто заметил неведомую мне угрозу.

Догадываться, какую именно, долго не пришлось.

Вместо ответных угроз и магии, Таргос лишь устало улыбнулся.

— Она моя дочь, принц Фердинанд. Я бы никогда не навредил этой девочке – и никому не позволю, — как-то глухо отозвался он.

Вот теперь до меня дошло.

Я — единственная наследница клана.

Единственная, кто сможет дать ему продолжение рода.

Жуткая мысль пронзила сознание: жалкая полукровка вдруг становилась слишком ценной.

И ещё страшнее было осознавать, что ведьмак знал мою тайну. А если вспомнить, что Моника — его сестра, то, возможно, и не одну. Он мог потребовать расплату. Или потребовать меня — в обмен на молчание.

Фердинанд это понимал. А я… я начинала задыхаться.

Как можно было выбраться из одной пропасти — и тут же ввалиться в другую?

— Я не хотела… но она не оставила мне выбора. Она пыталась навредить Лилис… и Харпер. Они совсем малышки. Я просто не могла не попытаться их защитить. Это же дети, а Констанция вела себя совсем безумно, — выдохнула я, пытаясь оправдаться и сдержать новую волну истерики.

Ведьмак устало вздохнул.

— Я знаю, девочка. Всё, что случилось с её отцом, потом поспешное замужество… Ее рассудок был плох в последнее время, а то, что Браяна лишили силы, окончательно её сломало. Ты не виновата. Она сама выбрала свою участь. Это просто не могло закончиться иначе, — неожиданно сказал он и, задержав взгляд на принце, медленно развернулся.

Мы с Фердинандом озадаченно наблюдали, как, ссутулившись, будто несет на плечах каменную плиту, Таргос медленно поплелся к выходу.

Вот так просто: объявил себя отцом Юлианны, попытался увести, потом едва не затеял драку из-за Констанции — и… ушёл.

Без крика, без угроз, без последнего слова.

Будто вся грозная маска слетела, оставив лишь усталого мужчину, которому вдруг стало всё равно.

— Что вообще это было? — шёпотом спросила я, когда дверь в Обитель гулко закрылась, будто ставя точку.