Чтение онлайн

Но нет — на первый взгляд безумная идея принадлежала мне. И если отбросить страх предательства, то это был наш шанс навсегда избавиться от угрозы.

— Похоже, Главному инквизитору лучше. Идите, Хромус, — махнув целителю, я встал напротив грозного кузена.

Он, кажется, всерьёз полагал, что жалкие искры магии смогут меня остановить. Смешной, наивный, как адепт первогодка.

Но демонстрировать свою силу, а тем более угрожать, было бы глупо.

Даже Фредерик не знает, на что я на самом деле способен. Не знает — и не должен. Братская любовь сильна, но не настолько, чтобы оказаться выше любви к собственным детям.

Проверять, насколько её хватит, мне не хотелось. А такие сцены с Илларионом меня даже забавляли.

Вот и сейчас, поднимая руки и посматривая на бледного Императора, я решил озвучить план, который так их напугал.

— Юлианна нужна Таргосу, а нам нужно заклинание, а лучше вся книга Родалона. Как ещё можно её выманить? Угрозами? Маловероятно, что это сработает. Возможно, раньше – в обмен на жизнь и магию Констанции. Но этот шанс упущен, — уверенно произнёс я, и брат выдохнул.

Да, теперь он тоже осознал, что гибель ведьмы была нам не выгодна, скорее наоборот. Именно по этой причине все выходки Констанции годами сходили ей с рук. Она была словно зелье подчинения: позволяла нам раз за разом вынуждать Таргоса идти на уступки.

Стоило лишь припомнить очередной подвиг его дочери — и глава клана оказывался прижат к стенке. Теперь же у нас не осталось рычагов давления.

Была ещё Моника, но, в отличие от Констанции, она действовала слишком осторожно. Все грязные делишки ведьма проворачивала только тогда, когда мы с Иларионом отлучались из Леворна, а к возвращению успевала замести следы.

Как в ту ночь с Юлей. Я мог бы казнить её за это, но это означало бы раскрыть свою ведьму, а значит — я не мог.

Так же как не мог обсуждать свой план при предателе. Объяснять не пришлось — брат всё понял по одному взгляду и сам отправил лорда Вельцера прочь.

— Иди к целителю, Илларион. На сегодня ты свободен. И впредь – без сюрпризов, иначе пытать тебя буду я лично, — пригрозил Император. — Всё, что касается жены моего брата, ты согласовываешь со мной, а потом действуешь. И не иначе, — отдал он следующий приказ.

Приказ, который мне категорически не понравился.

Нужно убедиться, что никаких согласований по поводу Юли не будет, и после официального объявления её не тронет даже Илларион.

А пока…

Кузен недовольно похромал прочь, а я подошёл к брату и наклонился, опираясь на подлокотник его трона.

— Всё, что у нас есть против главы клана, – Юля, — тихо произнёс я, склонившись почти к самому уху.

Этот разговор не должны были услышать даже стены.

В ответ Фредерик обреченно вздохнул.

Да, я и сам предпочел бы не втягивать ее в разборки с Таргосом, но других вариантов не придумалось. Времени на размышления мне особенно и не оставили.

То, что она дочь темного ведьмака, максимально осложнило задачу её защитить.

Оставалось только обернуть недостатки происхождения Юлианны в нашу пользу. И именно этим я собирался заняться.

— Играть ее жизнью я не позволю. А вот торговаться с Таргосом, позволяя обучить дочь… Это пойдет на пользу и нам, и ей. Силу нужно либо связать, либо контролировать. Пока я предпочитаю научить её контролю. НО, на моей территории и под моим присмотром, — выдал я наспех придуманный план.

План, над которым придётся потрудиться. Однако, сначала нужно получить одобрение Императора.

В Академии обучаются не только ведьмы. А удержать мою неугомонную Юли в башне будет непросто, особенно если она начнёт постигать контроль.

Это риск, и без Фредерика я действовать не стану. Если пойдут слухи, что я женился на полукровке, да ещё и дочери Таргоса, маги могут взбунтоваться.

А это уже больше, чем простые придворные интриги.

Фредерик, услышав мою идею, скривился, затем опустил голову и потер виски. Его пальцы нервно сжались в кулак, потом снова разжались.

— Ты знаешь, я доверяю тебе, брат. Но ты понимаешь, как мы рискуем? — озвучил он очевидный вопрос, не глядя мне в глаза.

Я понимал, но предпочитал об этом не думать.

— Точно так же, как и всегда. Трон шатается уже давно. Кто знает, возможно, если мы дадим ведьмам надежду улучшить свое положение, это сыграет нам на руку. За пределами дворца маги уже давно не боятся. История Родалона превратилась в искаженную легенду, его наследие потеряно. Юля не Юлианна. Вполне вероятно, что на ней темная кровь и закончится, — пытался убедить то ли Фредерика, то ли самого себя.

Брат горько усмехнулся, качнув головой.

— Ты сам в это веришь? Стоит избавиться от одного и где-то появляются новые. А если родится ведьмак? — его голос сорвался на рычание. — Сомневаюсь, что Таргос позволит связать магию последнего потомка.

Конечно, не позволит. Да и Юля, ощутив, что такое магия, не даст поступить так с ребёнком.

В ответ на это я не стал врать даже себе. Ну… почти.

— А если нет? — тем же напускным спокойным тоном спросил я, слегка прищурив глаза.

Император устало застонал, прикрыв лицо ладонью.

— Слишком рискованно. Ты понимаешь, что, избавившись от девчонки и ведьмака, мы окажем услугу всей империи? Исключим любой шанс, что история повторится, — продолжал он сыпать сомнениями.

Понимаю. Но не позволю тронуть свою жену даже пальцем.

— И тем самым оставим книгу в руках ведьм. И кто-то обязательно найдёт там ещё что-то полезное. И ты забыл про Монику. А что, если Таргос соврал и намеренно прячет бастардов? — привел я несколько туманных аргументов, шагнув ближе к трону.

К счастью, Фредерику они показались убедительными.

Он снова застонал, встал и начал мерить шагами зал. Тяжёлые шаги гулко отдавались под сводами.

Пока Император взвешивал риски, я спокойно занял его трон и откинулся назад, наблюдая.

Я уже знал, какое решение он примет. Но оно должно было прозвучать именно из его уст.

Почти двадцать кругов по тронному залу, десятки ругательств, каких не услышишь даже на ярмарке, — и Фредерик резко махнул рукой, приказывая убраться с его места.

— Хорошо! Но я надеюсь, ты уверен в своей ведьме, — наконец вынес он приговор, глядя в сторону, будто боялся моего ответа.

Для меня эта фраза прозвучала как приговор, ведь полной уверенности все еще не было.

Слишком много "а что если". Но признаваться брату не стал.