Чтение онлайн

“И в интересах Империи, чтобы принц женился на леди Сантэй”, — мысленно перевела его намек.

Очевидно же. Если я сама попаду на глаза Годфри — никто спорить и устраивать сцену не будет.

Репутация превыше всего. Особенно тут, на глазах у будущей невесты и столичной знати.

Пока я взвешивала шансы дожить до конца вечера, Иларион потянул дальше.

— Поторопитесь. Приём ещё не окончен, а нам предстоит пережить ещё и бал, — сказал он уже более спокойно.

Лицо Илариона начало напоминать маску. Он взял мою руку, устроил её на своей и крепко сжал сверху.

На этом откровения закончились, и меня повели дальше.

Коридоры, повороты… Было ощущение, что мне устроили обзорную экскурсию, чтобы потянуть время и позволить прийти в себя.

Это сработало.

Вот только была одна проблема: я вышла не только, чтобы развеяться.

Однако этот момент мужчина, похоже, совсем упустил.

— Может, вы меня сразу в Академию в уборную заведете? — попыталась съехидничать, намекая, что в уборную всё же нужно.

Инквизитор уже привычно хмыкнул, снова перегородил мне дорогу и указал рукой на комнату.

— Непременно, леди Юлианна. Сразу после вашего танца на балу, — сухо сказал.

Большая дверь, украшенная узорами. Кажется, на ней даже сияла защитная сеть.

— Это что? — спросила я, когда меня завели в явно чью-то спальню.

— Личные покои Его Высочества. Они в отдельном крыле. Тут можно не опасаться сюрпризов. Поторопитесь, я жду у входа, — отчеканил Иларион.

***

Мужчина вышел, хлопнув дверью, а я огляделась.

Личные покои принца, значит. Лучше бы он мне этого не говорил.

Небольшая прихожая с книжным шкафом — и сразу за ней огромная, почти пустая спальня.

Хотя нет, не совсем пустая. Большую часть пространства занимало роскошное королевское ложе с двумя аккуратными столиками по бокам. А вдоль стены тянулся открытый гардероб.

Видимо, именно здесь и хранились его королевские наряды… если, конечно, у Фердинанда вообще существовали цвета, кроме чёрного.

Как бы мне ни хотелось рассмотреть все подробнее, времени не было. Да и смотреть, по правде, особо не на что.

Если тут кто-то и бывал, то явно ненадолго.

Чистота, белизна — всё сливается в одно блеклое пятно. Ни ярких акцентов, ни милых мелочей.

После башни ректора разница ощущалась особенно резко.

Там — его дом. А здесь… Здесь он просто ночует.

Иначе как объяснить такое обилие белого в покоях мужчины, который носит исключительно черное?

Такой же пустой, как спальня, оказалась и огромная ванная.

Оценив в зеркале свой измученный, уставший вид, я только вздохнула, поправила волосы — и вышла.

Не стоит злить Илариона ещё больше. Он и так, кажется, готов мне руку отгрызть — за то, что нянчится со мной вместо того, чтобы наводить мосты с важными советниками.

Мы с лордом Вельцером оказались в одной ловушке: я не могла все высказать начальнику, он — своему принцу.

Готовясь к очередной порции колкостей, я уверенно шагнула вперёд — и на всём ходу врезалась в черный камзол.

— Вы вообще… — начала уже было возмущаться, прижатая к широкой груди.

Не успела.

Взгляд скользнул по роскошной ткани — и слова застряли в горле.

Это был не раздраженный инквизитор. Это был он.

Принц. Ректор. Фердинанд.

Такой же нарядный, безупречно выбритый и всё так же по-хозяйски удерживающий меня в объятиях.

— Фердинанд… — выдохнула я, упираясь ладонями в его грудь.

— Я соскучился, сладкая, — прошептало в ответ чудище.

?????????

Поцелуй — ласковый, нежный, тягучий, одновременно сладкий и опасно многообещающий.

Рука принца скользила по спине, а я невольно отметила, что поцелуй побритого чудища так же хорош, каким был во сне. Ни тебе колючей щетины, ни противных усов, покалывающих губы. Только тёплые настойчивые губы — мягкие, внимательные, знающие, как теряться в чужом дыхании.

Слишком узнаваемые. Слишком опасные.

Воспоминание о том, что я творила с выдуманным Фердинандом, вспыхнуло и хлестнуло отрезвляющим ударом.

— Хм… нет, — простонала прямо ректору в губы, чуть отстранившись.

Это не сон. Это реальность, в которой где-то там его ждет невеста.

Уже спустя несколько недель они объявят о помолвке, а мне пора, наконец, думать головой, а не ностальгировать по давно утихшей страсти.

Неохотно позволяя себя оттолкнуть, Фердинанд поймал мою руку и провёл ею по своей гладкой щеке.

— Я знал, что тебе понравится, — с ленивой усмешкой прошептал он, всё ещё прижимая мою ладонь к лицу.

В этот момент до судорог захотелось оставить на этой идеально гладкой щеке красный, звонкий, обжигающий след от пощёчины.

Прямо ладонь чесалась.

Но я сдержалась. Вырвала руку, отступила.

— Думаю, ваша невеста тоже оценит, — хрипло выдавила. Сухо, по-деловому. Хотя внутри клокотало.

Всё, что накопилось за день, застряло в горле, готовое пролиться на голову мужчины потоком претензий. Но я держалась.

Снова и снова напоминая себе, что никаких оснований ни ревновать, ни предъявлять что-либо у меня нет.

Он ничего мне не обещал. Ни жениться, ни даже сделать любовницей.

Моя ревность — только моя проблема, а потому я молчала.

Фердинанд выдохнул, оглядел меня и — как будто ничего не произошло — улыбнулся:

— Сегодня ты, как всегда, прекрасна, моя Юли. Потерпи немного. Скоро всё закончится. Обещаю.

И начал снимать свой дорогущий пиджак.

Я замерла, заливаясь краской.

С этими снами надо завязывать. Срочно. А то фантазии бегут впереди логики, а логика остаётся на обочине, растоптанная одним его взглядом.

Тряхнув волосами, я отступила ближе к выходу.

— Что ты делаешь? — выдавила, ошарашенно глядя, как он спокойно раздевается.