Чтение онлайн

— Какие приличия? Мы почти помолвлены! Я будущая принцесса и требую обыскать покои! Вызовите стражу, — велела та самая пока ещё не принцесса.

Она вела себя как ревнивая жена, разыскивающая любовницу мужа. Бродила по спальне и, кажется, даже вышла на балкон, повторяя всего лишь одно требование — обыскать покои и найти любовницу своего жениха.

Точнее, пока ещё не жениха, но, кажется, леди Сантэй жалкая приставка “почти” и “будущего” уже не смущала.

Судя по всему, девочка мысленно уже надела корону и прибила её к голове гвоздями. Иначе сложно объяснить её истерику и странное поведение.

В начале отбора она не казалась мне глупой. Однако то, что я слышала сейчас, было откровенной ерундой.

И с каждым словом поток нелепостей только нарастал. В нём не хватало лишь заявления, что она — будущая Императрица. Всё остальное уже прозвучало.

Приказ какому-то перепуганному магу, требование обыскать покои, угрозы казнить всех, кто не подчинился.

Неизвестный мне Хромус тщетно пытался образумить пока ещё не принцессу.

— Это покои Его Высочества Фердинанда. Вам даже в королевском крыле запрещено находиться. Прошу вас, пойдемте, леди Сантэй, — снова попытка вразумить разбушевавшуюся девушку.

В ответ на просьбу раздался странный грохот, похожий на звук открывшейся дверцы шкафа.

Вспомнив, каких размеров гардероб у Фердинанда, я отошла дальше и оперлась о стену. Это надолго.

Не успела фиалка обыскать весь гардероб, как в комнате зазвучали громкие мужские шаги — пришли стражи. Охрана дворца всё-таки соизволила явиться. Теперь я слушала, как почти-принцесса спорит уже с несколькими магами.

Вполне предсказуемо, вместо обыска опоздавшие стражи лишь попросили леди уйти. Это разозлило фиалку ещё сильнее.

Новая истерика и угрозы уже стражам.

Её что, озверином поили? Или корона давит на мозги?

Только спустя десяток угроз от Мишель и в тот момент, когда я сама уже собиралась сдаваться, в спальне раздался знакомый рык:

— Какого крамла тут происходит? — прогремел голос ректора так, что в ванне зазвенело зеркало.

Не могли они его раньше позвать, что ли?

Выдохнув с облегчением, я почти расслабилась, предполагая, что на этом цирк закончен.

Рано расслабилась. По нашей с Фердинандом традиции, стоило мне испытать к нему благодарность, как он тут же показывал, что зря.

Цирк решил задержаться с гастролями, и история приняла весьма необычный поворот.

Стоило чудищу появиться в спальне, громкие угрозы Мишель сменились на такие же театральные рыдания.

— Фердинанд, любимый, они меня оскорбляли. Они пытались увести меня силой, — голосила фиалка, топая каблуками.

Не скажу, что это было слишком неожиданно, но слишком громко — однозначно.

Однако роль главного шута в этом спектакле досталась вовсе не Мишель. Вместо того чтобы указать истеричке её место и осадить привычным рыком, принц вдруг принялся её успокаивать:

— Ну что ты, Мишель, дорогая, не плачь. Я всё выясню и лично казню всех, кто тебя оскорбил, — прозвучала фраза Фердинанда.

От такого поворота я даже тихо икнула.

Нет, кажется, я всё ещё сплю.

И это её уверенное “любимый”?

Это что вообще было?

Я что, проспала что-то важное?

Фредерика свергли, и она реально метит в Императрицы?

Если так, и ей теперь можно вообще всё, то я хочу уснуть обратно.

Несколько минут театр абсурда продолжался, а потом голоса стихли, удалившись в гостиную.

Рискнула ли я выйти?

Да — только для того, чтобы найти тапки, закутаться в халат и забраться обратно. Если ждать обыска, то с комфортом. А то, что он будет, подсказывал истерический вой фиалки за дверью.

Даже сам принц не мог выгнать её из своих покоев. И это они ещё не женаты. А что будет потом?

Нет, отсюда точно нужно бежать — и желательно быстро и бесследно.

Пока я одевалась и устраивала себе мягкое сиденье за дверью ванной, Мишель Сантэй всё же добилась желаемого.

— Хорошо, смотри. Тут совершенно никого нет, это глупые придворные сплетни, — прозвучал голос в дверях, и в спальне снова застучали женские каблуки.

Вот даже как?

Удивленно посмотрев в сторону выхода, я укуталась в одеяло, устраиваясь на подушке.

Никого нет — так нет, подождём, пока меня найдут.

Хорошие десять минут Фердинанд водил Мишель по спальне, выслушивая поток откровенной лжи.

Как ей передали записку с сообщением, что принц вместо дел развлекается с любовницей. Как она уговаривала стражу, желая убедиться лично. Как ей хамил целитель, уснувший в гостиной, и как стражники пытались вывести ее силой.

В общем, девочка несла невесть что, пытаясь оправдать свое мерзкое поведение. Её попытки изображать благоразумие вселяли слабую надежду, что до ванны обыск не дойдёт.

Зря.

Зачатки рассудка и остатки достоинства уснули в Мишель сразу после бала.

Спустя минуту прямо за моим укрытием цокнули каблуки, и в уборную вошла взъерошенная “принцесса”.

Нет, не просто вошла — она тщательно осмотрела помещение, будто точно знала, что ищет. Или кого…

Обезумев от ревности, она даже в чашу заглянула и за шторку, на которой висели полотенца. А когда, наклонившись, Мишель полезла под раковину, я не сдержала истерический смешок.

Она что, всерьёз полагала, что я прячусь за этой крошечной шторкой, свернувшись в три погибели?

Фиалка, к счастью, мое истерическое “ХРЮ” не услышала, а вот Фердинанд посмотрел прямо на меня.

Принц едва заметно качнул головой и приложил палец к губам. Взгляд чёрных глаз скользнул по мне, строгий и требовательный, — и этого мгновения хватило, чтобы я затаила дыхание и застыла, боясь шелохнуться.

Он что, иллюзию наложил?

Поэтому так уверенно водил её по комнате?

Ещё десяток всхлипов фиалки и приторных речей излишне щедрого и покладистого чудища — и парочка, наконец, покинула покои.