Чтение онлайн

У меня больше не было ни золота, ни подходящей одежды. Фердинанд позаботился, чтобы приносили только лёгкие домашние платья и тонкие туфли. В таких по камням далеко не убежишь.

***

Сегодня день выдался привычно спокойным.

Чудище вернулся ещё более недовольным, чем обычно, и молча завалился спать, а я, как всегда, крутилась, пытаясь уснуть.

Кулоном пользоваться не хотелось из принципа. Мучаясь от бессонницы, я ругала свою гордость и представляла прыгающих через забор овец.

Так я теперь успокаивалась и засыпала. Розовые овечки, словно облака, порхали через забор, а я откидывала слипшиеся мокрые волосы, надеясь, что вот-вот придёт долгожданная дрема.

Всё как обычно последние несколько ночей.

Но по какой-то причине именно сегодня луна была непривычно яркой, в комнате — душно, а меня будто медленно жарили на костре. Спина пекла, воздух казался обжигающим.

Устав мучаться, я села на кровати и посмотрела на спящего Фердинанда.

Как ни странно, за эти две недели чудище так и не отрастило бороду, зато волосы заметно удлинились.

Он намеренно хорошел, словно издеваясь надо мной. Ходил по спальне без рубашки, красуясь рельефным торсом, а потом показательно кривился, как от зубной боли, стоило встретиться со мной взглядом. Но следующим вечером снова не надевал халат, и всё повторялось.

Это было странно. Казалось, Фердинанд чего-то ждал. Ждал, что я сама начну его соблазнять? Подталкивал своим обнажённым видом — или это был извращённый намёк, которого я не понимала.

Его вообще сложно было разгадать. Иногда казалось, что это попытка спровоцировать меня и подтвердить свои слова о коварных ведьмах. А может, он и правда чего-то хотел, но не решался сделать первый шаг.

Одно было ясно точно: каждый вечер, когда его рельефный торс оставлял меня равнодушной, Фердинанд злился ещё сильнее. Тогда слово “ведьма” звучало даже при мимолетном взгляде в мою сторону.

О том, что я попаданка и понятия не имею, какой должна быть “коварная ведьма”, принц почему-то всё время забывал. Или для него быть захватчицей было не так страшно, как ведьмой.

В целом, правил новой игры чудища я не знала, а потому вела себя как обычно. Только ругала его теперь исключительно у себя в голове.

Вот и сейчас, браня чудище за то, что он спокойно спит, я посмотрела в окно, а потом скинула одеяло.

Придётся ему насладиться видом ведьмы, которой жарко. Потому что я буквально ощущала себя на сковороде.

И цвет простыней, на которых я спала, вполне соответствовал настроению: чёрный, словно смола, с красными пятнами, напоминающими глаза.

“Глаза?!” — повторив эту мысль вслух, я присмотрелась.

Два кроваво сияющих глаза где-то в районе моих ног явно были лишними. И это нечто пялилось прямо на меня.

Несколько секунд мозгу понадобилось, чтобы осознать: это не сон.

А потом — с визгом раненого поросёнка — я слетела с кровати и прыгнула прямо на лежанку принца. Точнее, на самого принца, мирно спавшего на ней.

— Ты совсем обезумела, ведьма! — сонно прорычал Фердинанд, убирая мои руки со своих плеч.

Сев, он осмотрел меня, устроившуюся сверху, поймал руки, которыми я пыталась вцепиться в него, и уже хотел выдать что-то язвительное.

Хотел — но проследил за моим взглядом и резким рывком прижал к себе.

Так шустро Фердинанд не вставал даже утром. Я сама не заметила, как оказалась за его спиной и вжата в дверь.

Артефакты вспыхнули, освещая картину ужаса, на котором я спала. Кровать оплела чёрная субстанция — нечто среднее между каракатицей и чернильной кляксой.

Но рассмотреть странное существо толком не вышло. Реакция у чудища оказалась отменная. В одно мгновение на его руке вспыхнула магия, и кровать завизжала.

— Не дергайся, отвлекаешь, — строго сказал он, задвигая меня за спину и закрывая весь обзор.

Дальше я слышала только визг, треск дерева и ругательства.

Битва “чудище против кровати” была недолгой и закончилась в пользу хозяина башни.

Фердинанд шумно выдохнул и перестал вжимать меня в дверь.

— Проклятые ведьмы, даже в лаборатории порядок не навели, прежде чем сбежать, — рыкнул он, развернулся и механически погладил меня по голове.

Правда, длилась эта забота недолго. Очень скоро принц-ректор вспомнил, кто именно стоит перед ним, и отступил.

— Что это было? — задала вопрос, прежде чем принц одумался и начал рычать своё обычное “ВЕДЬМА”.

Фердинанд ответил не сразу, ехидно улыбнулся и направился к окну.

— Это паразит. Та самая причина, по которой мои предки создали факультет ведьмовства и позволили этим существам тут учиться. Паразиты обитают в лесах по всей Империи и питаются магией. Особенно по вкусу им пришлись ведьмы, и только ведьмы способны их уничтожить, — всё же объяснил он.

Я нахмурилась, скрестив руки на груди.

— Не вижу связи. Если они едят магию ведьм, при чём тут маги?

Улыбка принца стала шире. Он чуть склонил голову, и в отблеске артефактов его глаза хищно блеснули.

— Я сказал, что они предпочитают ведьм, — протянул он, нарочно делая паузу. — В остальном... паразиты поглощают любую магию и магами тоже не брезгуют. Благодаря тому, что в Академии было много лакомств, они сползались сюда даже из-за реки. Ведьмам – учеба и практические занятия, а во дворце – спокойствие, — заключил почти торжественно, словно речь шла о великом достижении его рода.

Да уж, прямо вершина императорской щедрости. Кости со стола в обмен на охрану.

От слов чудища стало неприятно, будто я случайно отпила воду с привкусом железа. Но я быстро подавила это чувство. Это не мой мир, и я точно не в том положении, чтобы “бороться за равные права и справедливость”.

— Но теперь ведьмы ушли. Что станет с паразитами? — уточнила я, прогоняя горечь и делая вид, что вопрос задан скорее из праздного любопытства.

Фердинанд потер переносицу.

Кажется, о такой “мелочи”, как монстры, жрущие магию, наш ректор совсем забыл. А лес вокруг дворца и Академии был немаленьким.

Сколько там ещё голодных луж?

— Нужно предупредить Фредерика, — подтвердил мои догадки принц.

Да уж, вот сюрприз для Императора так сюрприз.

Вредная ведьма внутри меня ликовала, что этим напыщенным магам скоро будет очень весело. А голос разума тихо напомнил: ведьмы-то ушли не все. Одна, если верить прозвищам ректора, осталась — Я.