Чтение онлайн

Получив инструменты, он с трудом развинтил прикипевшие гайки и снял Рефлектор.

– Мля, тяжёлая хреновина!

– Золотая?! – хохотнул Макс, заглядывая через борт

– Платиновая! – захохотал Сергей

– Тогда мне вискарь! – Приняв за шутку слова Сергея, сказал Макс.

– С содовой! – ответил Сергей.

Он вытащил из кучи мусора торчавший полиэтиленовый пакет с ручками, вытряхнул из него строительный мусор и положил в него ценный груз.

– Спасибо Макс!

***

Давид Маркович Бакинский к комиссарам, никакого отношения не имел. За исключением разве что тех случаев, когда уполномоченные товарищи в штатском, обращались к Давиду Марковичу какк крупному специалисту. Имея крепкие иудейские корни, трудился Давид Маркович ювелиром. В своей нелёгкой работе он никого не обманывал, старался не лезть в криминал, с органами дружил, но сильно не откровенничал. Имел друзей по обе стороны закона. Почему и дожил до семидесяти трёх лет и не сел, несмотря на потуги тогдашнего ОБХСС.Пятьдесят лет он посвятил любимой профессии.

Давид Маркович сидел в своей мастерской и через древний цейсевский бикуляр рассматривал простенький камень, который только что вставил в колечко. Камешек был не дорогой, но красивый.

– Здравствую дядя Дава!

Ювелир,сдвинув оптику на лоб, осмотрел гостя.

– Серёжа! Как вырос то. А худой какой! Тебя не узнать.

С Сергеем Давид Маркович жил в одном доме.

ДочьДавида Марковича Мила ходила с Сергеем в детский сад, они вместе рассказывали стихи на утреннике, потом учились вместе в школе в одном классе. Она строила ему глазки, а он носил ей портфель. Может быть, из этого что-нибудь и вышло, но Мила уехала учиться в Москву, а Сергей пошёл в местный техникум.Супруга Давида Марковича работала на заводе вместе с отцом Сергея.

– Мне приснились тучные коровы дядя Дава.

– Какой хороший сон! И сколько их было?

– Их было так много что я не смог их сосчитать! – сказал Сергей и вытащил из пакета платиновый рефлектор

– Что это Серёжа?

– Это платина. – Сергей покачал в руке рефлектор. – Килограмм пять – шесть.

Ювелир взял в руки ценный металл и стал осматривать его через бикуляр, найдя пробу, тихо спросил:

– Где «отработал»?

– Обижаешь Давид Маркович. Я ведь как Ося Бендер кодекс чту. На заводе оборудование старое вывозили. Что в металлолом, а что на свалку. Эту хреновину на свалку свезли, я случайно перехватил.

Давид Маркович достал электронные весы включил их в розетку и взвесил рефлектор.

– Шесть килограмм, триста семь грамм. Что с этим хочешь?

– Поменять на зелёные деньги. Сергей написал на бумаге цифру и отдал ювелиру.

– Серёжа побойся бога, откуда у меня такие деньги? Я ведь знал твою маму, пил водку с твоим папой, – немного наигранно с одесским шармом сказал ювелир.

Давид Маркович написал другую цифру и передал Сергею. Сергей поглядел и снова написал свою цифру.

После этого безмолвного торга, ювелир кивнул.

– Отличный гешефт. Хорошо, что работаю в коллективе, один бы не потянул. Ты Серёжа сходи ещё на эту помойку вдруг снова подфартит. Завтра после работы будь дома, а металл я в сейф с вашего позволения.

На следующий день к дому Сергея подъехала машина. Вдоль кузова на синей полосе была написано название охранного предприятия. Из машины вышел высокий, спортивного телосложения молодой человек в форме с красивыми нашивками, поднялся на этаж и позвонил вквартиру. Сергей открыл дверь.

– Сергей Геннадьевич?

– Он самый.

– Вам посылка. Можно паспорт. И вот здесь распишитесь.

Денег,присланных Давидом Марковичем, хватало бы и на квартиру, и на машину, и на дачу. Но Сергею хотелось восстановить фирму. А ещё ему хотелось узнать где находится Объект «МЫС» ВЧ-7687 Э и установка БУПВ-1003 с платиновым рефлектором весом 23 килограмма.

***

Всему прочему транспорту Сергей предпочитал железнодорожный. А на людей, путешествующих на дальние расстояния на автомобиле, смотрел с сочувствием. Ехать, скрючившись сутками и непрерывно следить за дорогой, он считал даже не глупостью, а тяжёлой клиникой. Самолёт уважал, но пользовался крайне редко по причине дороговизны, а также по причине того, что самолёты иногда падают.

В поезде же даже в плацкарте, имелся столик, на столике любимая колбаса и огненная вода и проча чем бог послал, меняющийся пейзаж за окном, и конечно попутчик, а ещё лучше попутчица и конечно невероятные истории, которые он любил рассказывать и слушать.

Сергей возвращался из отпуска, который с трудом выпросил у Кузьмича. Почти месяц он пропитывался черноморским воздухом и солнцем. Под Геленджиком его дядя, отставной подполковник, приобрёл себе домик с видом на море. Дядя ещё на срочной службе попал в Афган, потом носило его по всем горячим точкам. Имел дядя несколько орденов и несколько ранений. Из-за последнего ранения ему пришлось оставить службу и заняться сельским хозяйством.

На своём участке дядя выращивал несколько сортов винограда, делал божественное вино и коньяк.

По морю ходил на собственном катере на рыбалку, коптил рыбу, а когда сезон заканчивался, помогал местному патриотическому клубу восстанавливать военную технику. В гараже у дяди имелся немецкий мотоцикл и крыло от мессершмитта.

Любимого племяша дядя ежедневно доверху наполнял ароматной изабеллой, фруктами и шашлыками. За тем окунал его в целебные солёные воды Чёрного моря и брал с собой на рыбалку. Сергей поправился на несколько килограмм и покрылся бронзовым загаром.

Дядя проводил Сергея до купе, помог разложить по углам бесчисленное количество корзин с фруктами, бутылей с вином, здоровенный арбуз. И зная предпочтения племяша положил на столик домашнюю копчёную колбасу. «Построил» и отчитал проводника, чтобы тот приглядывал «за радостью его очей». Помахал Сергею в окошко, и пустил слезу.

Сергей нарезал любимой колбасы, налил полный стакан вина, игравшего сквозь грани стакана благородным рубиновым цветом и поехал.

На следующей станции в купе подсел сосед, грузный мужик лет пятидесяти. Поначалу хмурый и неразговорчивый сосед оказался милиционером и возвращался домой он из ведомственного санатория. От вина отказываться не стал и после третьего стакана сосед повеселел, достал жареную куру, помидорчики. Пир шёл горой.

Сергей рассказал десяток анекдотов, Дмитрий, как звали соседа, рассказал несколько анекдотов про ментов. За тем Сергей поведал несколько баек из армейской службы. А захмелевший Дмитрий поведал ему историю, которая произвела на Сергея очень сильное впечатление:

– Пацанами ведь совсем ещё сопливыми были, только присягу пару месяцев как приняли. Я во внутренние войска попал, наша часть под Аральском стояла в Казахстане. До подъёма ещё час, а нас по тревоге подняли. Сержант помню выматюгался очень сочно и сказал, что тревога боевая. Автоматы выдали и по рожку боевых патронов. И по машинам. Я сначала подумал, что резня какая-нибудь, район там такой, тут казахи рядом узбеки, каракалпаки, уйгуры, люли. Редко да бывают межнациональные конфликты. Вперёд ДШБ кинули, а нас на усиление. Часть там поганая стоит – полигон, оружие всякое испытывали химию, атомное оружие и ещё какое-то дерьмо, объект «МЫС», мать его. Поставили нас по периметру части. Приказ – никого внутрь не пускать и никого не выпускать, огонь на поражение без предупреждения. Рядом с частью зона, зеков человек семьсот, руду они вроде урановую там добывали. И вот прут на нас зеки с той стороны человек сто. Идут неестественно не как люди, не прячутся прут во весь рост. А сержант парень толковый, приказал автоматы на одиночный огонь переключить. Патронов то всего ничего, за секунды выпустишь в «молоко». А потом что? В штыковую идти? Нас на посту пять человек вместе с сержантом. До соседнего поста метров шестьсот. Все залегли без приказа не стрелять. А эти чешут на нас в грязных серых каторжанских робах. Уж номера на робах видно стало и глаза. Глаза волчьи не безумные, спокойные, мол, овцы вы, задавим мы вас. Нам «очково» конечно, но задним умом понимаешь, подпустишь близко, они тебя руками разорвут. И тут один зек, который ближе к нам был «замигал», как голограмма. То есть он, то нет его. Потом исчез совсем. А за ним другой также помигал и исчез. И так один за другим зеков 5 пропали. Потом команда «Огонь!» Укладывать их стали по одному. А они даже не залегли прут и всё даже ускорились. Уж метров 50 до нас осталось. Полигон то колючкой огорожен, а возле колючки с ихней стороны среди сухой травы проплешина метров пять в ширину. И вот зек на проплешину выскакивает, а его хлоп как молотком в землю, только пятно кровавое на земле. Ещё трое выскочили и от них только мокрое место. В общем, с десяток их, наверное, на этой плеши расплющило. А к нам уже с соседних постов бойцы бегут наши. Очередями лупят. А зеков почти всех положили, говорят в этой зоне все душегубы, особый режим. Наш пост поменяли сразу же, мы весь боекомплект израсходовали. Нас в часть отвезли. Что там дальше было, не знаю. Потом подписка о неразглашении, благодарность в личное дело. А как дембельнулся в милицию без разговоров на хорошую должность взяли. Вот такая история.