Чтение онлайн

Земля. События после того, как Аня уехала с Андреем Державиным:

Треск молний, грохот ломающейся земли, тяжёлый рокот воды и протяжный вой ветра слились в одну сплошную, рвущую слух симфонию смерти. На выжженном куске мира четыре стихии сходились против одной — против яростного, ревущего пламени, которое не просто горело, а будто жило своей собственной волей, сопротивляясь атакам врага.

Виктор Державин, сосредоточенный, собранный и мрачный, использовал сразу множество огненных техник, при этом без остановки поднимая щиты и отсекая попытки врагов атаковать сзади. Против него сражались четверо предвысших и мастера, занявшие дальние позиции и поливающие его атаками без малейшей передышки.

Когда дирижабли только появились в небе, Виктор не позволил им пройти мимо. Он сам атаковал первым, нарочно привлекая к себе внимание, а затем сделал вид, что отступает. Каким-то чудом эта уловка сработала. Ему удалось увести за собой два из трёх летательных аппаратор. А вместе с ними — и тех врагов, что находились на борту.

Он дрался так, как привык. Яростно. Грубо. Без остатка уходя в схватку.

Этот стиль родился в нём давно. Тогда, когда мир для него раскололся на до и после. В Японии. В тот день, когда, защищая жену, дочь и брата, он бился так, словно каждый удар мог стать последним. Тогда он тоже готов был умереть, но не пропустить врагов вперёд. Однако умирать мужчина всё же не хотел. И именно из этого противоречия в нём и возникла эта страшная манера боя — когда человек идёт до предела, но при этом вырывает себе жизнь зубами.

Сейчас, проламывая атаки предвысших, Виктор на огромной скорости рвался к мастерам. Практически мгновенно сблизившись, он отрезал им возможность бить со спины и тут же пошёл в разнос. Огнём, кулаками, щитами, взрывами — мужчина рвал врагов, сжигал их и разбрасывал по полю.

Один из противников выскочил вперёд, надеясь пронзить ему сердце копьём. Виктор одной рукой отбил оружие в сторону, а следующей секундой уже вбил огненный кулак ему в грудь. Удар прошёл насквозь. Враг захрипел, а огонь уже добивал его изнутри.

Один из сильнейших предвысших Российской империи сейчас на деле показывал, чего стоит. И всё же, даже отдаваясь бою полностью, Виктор не переставал думать.

Все эти годы, все эти долгие десятилетия он жил с одним главным страхом — потерять своих детей. Именно поэтому так яростно тянул свой Род вверх. Именно поэтому хотел сделать его сильнейшим. И сам стремился стать сильнее всех, кого мог достать. Он хотел, чтобы у его детей было всё, что способно дать им шанс выжить.

Сам он почти не занимался их воспитанием. Не потому, что не хотел. Потому что считал, что брат справится лучше. И, без долгих метаний, отдал эту часть именно Андрею, понимая, что тот сможет дать детям то, чего сам Виктор им дать был уже не в силах.

Из всех детей по-настоящему он занимался лишь Михаилом. Делал из него будущего главу Рода. Того, кто однажды сможет защитить и свою семью, и сестру, если самого Виктора уже не станет.

Однако, насколько бы силён не был сейчас мужчина, враги тоже прекрасно знали, кто перед ними.

Граф Российской империи. Будущий высший. Опасный противник, которого нельзя отпускать живым.

Бой уже тянулся довольно долго. До этого Виктор и так отдал немало сил, а теперь любая ошибка могла стать последней.

И в какой-то момент она всё же случилась. Камни ударили снизу, из-под ног.

Совсем немного. Но этого хватило, чтобы сбить ориентацию.

Сражение в одно мгновение перестало быть поединком и превратилось в охоту шакалов на льва. Удары посыпались один за другим. Виктор успевал только обороняться. Затем пришёл ещё один пропущенный удар.

Щиты лопнули. Покров рассыпался.

Сбоку и снизу в него врезалось воздушное торнадо, резко подбрасывая вверх. Следом ударили камни. Один попал в плечо — раздался сухой хруст. Другой влетел в висок, и оттуда сразу брызнула кровь.

Мужчину швырнуло по воздуху. Глаза сами начали закрываться и в какой-то момент мир померк, превратившись в чёрное пространство.

Звуки ещё доносились: треск приближающейся молнии, свист летящих водных игл, тяжёлое дрожание воздуха от поднимающихся каменных копий, но Виктор уже не хотел обращать на это внимания.

Потому что перед ним стояла она. Та, чей образ приходил к нему лишь во снах. Его жена.

Всё такая же милая. Красивая. Улыбающаяся ему так, будто между ними не было ни лет разлуки, ни боли, ни её смерти… Только одно её появление подняло в груди Виктора такую тёплую волну, что на миг исчезло всё остальное, размываясь фоном.

Женщина медленно подошла ближе, и с каждым её шагом тьма отступала, уступая место свету. Они обнялись, прижавшись лбами друг к другу, потом поцеловались.

И в этот миг мужчине казалось, что всё наконец закончилось. Что теперь он сможет остаться рядом. Навсегда…

Так прошло пару секунд, а затем оба одновременно опустили взгляды вниз. На их лицах проступила тихая, светлая, но всё же грусть…

— Прости, — едва слышно прошептал Виктор и, через усилие отпустив любимую, чувствуя боль в груди, шагнул назад, во тьму, видя, как такой желанный свет становится дальше от него.

В ответ она только мягко помотала головой.

— Ты всё делаешь правильно, — также тихо произнесла женщина. — Не торопись ко мне. Ты ещё нужен им. И даже больше, чем тебе кажется.

— Да, — хрипло произнёс Виктор. — Я не оставлю нашу дочь и нашего сына.

Женщина всё с той же ласковой улыбкой кивнула и образ начал исчезать. Видя это, мужчина с силой сжал кулаки.

— Когда сможешь наконец пересилить и простить себя… — почти шёпотом произнесла она. — Поцелуй их и от меня…

Образ исчез, растаял светом во тьме, упорхнув множеством светлых птиц.

Виктор Державин, всё также сжимая кулаки, от нахлынувшей боли в сердце зажмурил глаза, но затем резко раскрыл их, также открывая и в реальности.

Атаки уже почти достигли его.

Он яростно закричал и прямо в воздухе развернулся вокруг своей оси. Из него рвануло пламя — огромное, яростное, превращённое его волей в громадное огненное торнадо. Оно взвилось высоко вверх, расправилось во все стороны и смело все направленные в него удары, ударяя и по врагам, а также заставляя стремительно менять и курс дирижабли.

Сам Виктор рухнул на ноги и, проскользив по земле, устоял, лишь упав на одно колено. Мужчина тяжело дышал, чувствуя вместе с запахом горелой земли, и желание жить. Перед его взглядом появилась Аня с внучкой на руках.

Во взгляде мужчины появилось едва заметное пламя, которое также появилось и вокруг, создавая высоко в небе огромного феникса.

Каким бы он ни был отцом… Что бы ни натворил раньше… Он не оставит ни Аню, ни Михаила, ни Андрея, ни тем более новорождённую внучку!

Пусть его ненавидят! Пусть не захотят подпускать к себе! Пусть презирают! Но он дал себе обещание! Обещание, что защитит свою семью во что бы то ни стало!