Чтение онлайн

***

Со времени умиротворения гильдейских магов прошло две недели. За это время весна, числившаяся только по календарю, вступила в свои права. Травка зазеленела, солнышко не просто блестело на голубом небе, а уже заметно припекало. Почки на деревьях в саду лопнули и полезли первые липкие светло-зеленые листочки. И судя, по

возбужденно-радостным физиономиям окружающих, жить стало ощутимо лучше и значительно веселее. Даже Лили была счастлива. Да и чего бы ей не быть счастливой. Днем и вечером она весело проводила время на тусовке магов под названием `съезд`. Ночами верный Марк, которого не надо было делить с ненасытной Сабриной, старался сделать и успешно делал ее счастливой. Нанимательница была далеко и никак не докучала. Единственно Азарот повадился было ходить за ней на съезде и смотреть на Лили жалобным, преданным собачьим взглядом. Но и тут Лили могла бы тоже одним взглядом дать укорот докучавшему ей Азароту и дала бы не задумываясь, если бы не зависть коллег-магесс. Оказывается в женской среде Азарот считался одним из немногих магов не зацикленных на магии, ценивших женскую красоту и естественно был востребован магессами. При такой конкуренции за внимание главного ловеласа среди магов очутиться в его избранницах было очень и очень почётно. Вот Лили и позволяла таскаться за собой Азароту, которому в свою очередь Лили и на фиг бы не здалась, если бы не мифриловый ошейник на шее, он оказывается был любителем крупных форм. Но об этом окружающие естественно и не подозревали.

В общем, было хорошо всем, кроме меня. Меня ничего не радовало, поскольку решить заданную задачку: про волка, козу и капусту, мне так и не удалось.

И вот в один из этих теплых солнечных весенних дней явилась хозяйка всего дворцового комплекса, где до этого мы с Лили проживали в одиночестве. Если конечно не считать обслугу, стражу, амазонок и прочих простолюдинов созданных для того, чтобы облегчать жизнь благородным.

Хозяйка, то есть герцогиня де Бофор прибыла на Большой весенний королевский бал не одна. Толпа слуг и служанок, вереница повозок, охрана из трех десятков амазонок во главе с Сабриной устроили столпотворение во дворе. На свой съезд Лили само собой в этот день не поехала, поскольку была предупреждена о прибытии нанимательницы. Она сразу же отправилась к Марианне. Но не только потому, что требовалось дать отчет о своей деятельности на благо де Бофоров. Просто прибывшая с караваном Сабрина сразу быстренько разыскала меня, слегка помяла на радостях и поволокла, чуть ли не под мышкой в свои апартаменты, совершенно не обратив внимания на лепет Лили, что Марк, де требуется ей для отчета перед госпожой герцогиней.

Впрочем, надолго уединиться мне с Сабриной не вышло. Только-только от поцелуев и ласк мы собрались перейти к чему-нибудь более существенному, как нашу идиллию нарушили подчиненные Сабрины постучавшие в дверь. Они жаждали конкретных указаний по выстраиванию охраны дворца. Сабрина недовольно рыкнула, оторвалась от меня, застегнула, расстегнутую уже было одежду, и пошла руководить своими безынициативными подчиненными. Я тоже не стал задерживаться в апартаментах Сабрины и вышел на коридор. Дворец до того тихий и пустынный гудел, шумел на разные голоса. Слуги с озабоченными лицами носились по коридорам, на кухне, где мне и Лили достаточно было одной поварихи, теперь было не протолкнуться от людей в белых поварских колпаках.

Я отказался от мысли что-нибудь урвать себе из еды, хотя дело близилось к обеду и пошел в сторону оранжереи, решив там переждать этот всплеск активности, но не дошел. Меня остановил солидно выглядящий господин. Солидности Полю добавляла небольшая ухоженная бородка.

– Марк! А я тебя искал! Ты куда-то спешишь?

Дорогое серое сукно пошедшее на штаны и бархатная тоже серая куртка, отороченная белыми кружевами, ясно свидетельствовали о том, что жизнь Поля кардинально поменялась.

– Нет! С Сабриной я только что расстался. Она разбирается со своими воительницами, а Лили отправилась к Ее Светлости с отчетом о проделанной работе. А больше я никому и не нужен. Так, что сейчас я совершенно свободен.

– Отлично! Пойдем, посидим у меня.

Поль взмахом руки остановил несущегося на большой скорости по коридору слугу.

– Бутылку гронингемского светлого и бисквиты в мою комнату.

Слуга поклонился, развернулся на сто восемьдесят градусов и помчался с прежней скоростью, но уже в сторону кухни.

– О, - с восхищением сказал я.
– Ты стал большим человеком. У тебя имеется комната, слуги повинуются легкому движению руки... Не то, что я, - тут я вздохнул.
– Ни на комнату, ни на деньги за мою самоотверженную работу на благо Ее Светлости мне рассчитывать не приходиться...

– Не всё то золото, что блестит, - пробормотал Поль. - Пойдем ко мне.

В гостиной мы устроились в креслах. На невысоком столе по центру уже располагалась литровая бутыль зеленого стекла, вокруг, два медных кубка и бисквиты на тарелках.

– К чему эта пословица о золоте?
– спросил я, отхлебнув вина.
– У тебя какие-то проблемы?

– Как же, как же! Без проблем никуда!
– скривился Поль, тоже сделав глоток из кубка.

– Хотя, да, со стороны кажется, что всё лучше некуда. И деньги мне платит Ее Светлость теперь неплохие, гораздо большие, чем я рассчитывал, и живем мы с Марией вот здесь, а не в комнатке при казарме, которая тесна Сабрине в плечах и уважают меня... К матери с сестрами вот недавно ездил, денег им отвез. Они в восторге от моей карьеры, - Поль вздохнул и снова припал к кубку.

– Но вот Мария...

– Разлюбила?
– предположил я.

– Нет, уверяет, что любит по-прежнему... и я ее тоже...

Я отметил про себя нотки сомнения, проскользнувшие в голосе Поля, а тот, помолчав, продолжил.

– Дело в том, что мне сейчас приходится много ездить по владениям госпожи герцогини. Работа у меня пусть и хорошо оплачиваемая, но времени на нее уходит много. Я часто отсутствую в замке, а Мария наоборот, как стажёрка вообще не выходит из замка. В личной жизни случаются довольно долгие перерывы. И Мария совершенно безосновательно начала подозревать меня в том, что я, мягко говоря, заглядываюсь на посторонних девушек.

Я закусил бисквитом терпкое гронингемское светлое и спросил.

– Безосновательно? А ведь я тебе помнится, давал совет насчет посторонних девушек.

– Так и не было у меня ничего ни с кем. Но Мария пользуясь тем, что заклятье не позволяет мне соврать ей, сначала спросила: не встречался ли я с какой-либо девицей? Я с возмущением отверг эти подозрения, но вот затем...
– он замолчал, припал к кубку и за несколько глотков осушил его.
– Затем она спросила: не заглядывался ли я на какую-либо девушку? Не любовался ли я какой-нибудь девицей? И что мне было делать? Соврать-то я не мог! Конечно, я с удовольствием смотрю на других девушек и часто. И ничего такого в этом нет. Но как выяснилось, Мария считает иначе...Короче, она разозлилась и...

– И отшлёпала тебя за твою неверность ей в мыслях?
– улыбнулся я.

– Вот еще!
– возмутился Поль.
– Никто меня не шлёпал, но теперь Мария уже сомневается в том, что нам следует отдавать магам такие огромные деньги для снятия с меня заклятья покорности! Она сказала, что она и так относится ко мне прекрасно и переживать мне по этому поводу не стОит, а деньгам можно найти и более подходящее применение...

– Вот как! Что ж практично мыслит, женщина! С тебя за огромные деньги снимают заклятье покорности, ты сразу же машешь ей ручкой, говоришь `до свиданья` и отправляешься к какой-либо красивой девице, которую уже присмотрел заранее. По итогу у Марии ни денег, ни мужа, да еще ей придется служить в воительницах до сорока лет и только потом приобрести в мужья какого-нибудь страшненького на вид раба. Поскольку самых симпатичных рабов тут же прибирает к рукам Ее Светлость графиня Кронберг. Наверно ты уже думал над таким вариантом?

– Ничего я такого не думал!
– вспылил Поль.
– А сама-то она знаешь, что делает, когда я отсутствую в замке?

– Ну-ка, поделись?
– я вытянулся удобнее в кресле.

– Они, всем десятком скидываются, покупают раба, трахают его до полусмерти, а потом со значительной скидкой продают Ее Светлости для работы в каменоломнях!

– Что и Мария в этом участвует?

– А то! Она с недавних пор и не скрывает это, мотивируя свое участие тем, что я часто нахожусь в разъездах. А у нее мол, как и у других воительниц резко возросли потребности в мужчинах после инициации... И вообще эти ее подруги очень плохо на нее влияют. Теперь она уже и забыла, что не хотела мне напрямую приказывать и просить. В общем, теперь я только в своих командировках и чувствую себя человеком...

– Ну, а чего ты хотел? Вояки, они всегда такие были грубые, бесцеремонные... Профессия уж у них такая. Не располагает к сюсюсканью... Или ты своего врага зарубишь или он тебя. Но я думаю не всё так плохо... как могло бы быть. Ты просто сравни Марию и некоторых воительниц, которым за тридцать. Есть ведь разница?

– Ты что хочешь сказать, что и Мария такой же станет?
– с ужасом посмотрел на меня Поль.
– А я? Кем я стану к тому времени?

Я пожал плечами.

– Откуда я знаю, и вообще: ты чего от меня хотел-то?