Чтение онлайн

Надо было начинать с любителей игры в кости. Но там был другой перекос. На столе лежала сплошная медь. С серебряной монетой соваться туда мне, пусть и привилегированному, но всё-таки рабу, тоже не стоило.

"Придется ждать Жана. Наверняка он знает, где можно разменять без вопросов серебро и, кстати, пусть он мне и разменяет, а я не буду светиться. И где он бродит? Или всё еще лошадок обихаживает? А я ведь ему уже и кружку его любимого напитка приготовил. Совсем нюх потерял".

Только я успел это подумать, как в трапезной возник Жан. Я махнул ему рукой, приглашая к себе, и пододвинул кружку, чтобы тот хоть немного утолил свою, никогда до конца не проходящую жажду к пиву.

– Жан, ты не помог бы разменять мне серебрушку? Сам я еще плохо ориентируюсь тут...

Жан ехидно прищурился.

– Серебрушку говоришь...

– Да, вот нашел сегодня в коридоре. Валялась, понимаешь под ногами. Как было не наклониться и не подобрать...

– Счастливчик, ты... Я вот, сколько ни хожу, даже медного лиарда найти не могу ...

– Места знать надо... где ходить! И вообще понимание счастья у нас с тобой разное. Я бы всё такое счастье отдал бы за то, чтобы избавится вот от этого!

Я многозначительно щелкнул себя по горлу, где скрытый высоким воротником рубашки находился рабский ошейник.

– Ох, не знаешь что и лучше, или ошейник, но с деньгами, или без ошейника, но чуть богаче нищего. Давай монету! Сбегаю, разменяю!

Жан обернулся быстро и вручил мне полотняный мешочек с медью.

– За обмен два лиарда взял, меняла.

Я покачал в руке увесистый мешочек.

– Вот тебе лиард... как посреднику.

Жан расплылся в довольной улыбке.

– На что потратишь такое богатство?
– спросил он без тени сарказма. Для него это были неплохие деньги.
– Женщины?

– Первым делом, первым делом самолеты. Ну, а девушки? А девушки потом!

– Что за само...льё....ты?!

– Играть пойду!
– буркнул я.
– Надо умножать...капитал! Сам же говоришь, что красивые девушки нынче дороги.

– А-а-а...понятно... Да, некоторые красавицы берут даже не медью, а серебряный перье за раз. А одна так даже целый серебряный алисонский империал требует. Авансом!

– Ты мне потом все расценки расскажешь... В случае успешного умножения капитала. Если же мне не повезет в игре...

– То повезет в любви! Тебе с такой физиономией вообще-то и тратиться не надо. И так согласятся. Вон, как смотрят!

Я проигнорировал и Жана, и местных девушек, которые действительно смотрели на меня, и очень призывно.

"На фиг! На фиг! Шутник понимаешь, нашелся!"

Я вклинился в толпу болельщиков окружавшую игроков и громко объявил.

– Я играю!

И сопровождаемый завистливыми взглядами тех, у кого деньги уже давно были проиграны или отродясь их не было, царственным жестом кинул свой лиард в кучу меди на столе.

Десятка полтора лиардов я проиграл очень быстро и, тревожно ощупывая свой уже похудевший в мешочек, даже на секунду задумался: играть ли дальше?

"Да с какой стати я деньги Лили жалеть буду! Проиграюсь - еще раз наведаюсь к сундуку! Вот и весь сказ!"

И тут, то ли кто-то на небесах решил компенсировать мне удачей в игре мое приобретение рабского ошейника, то ли сработало правило, по которому новичок выигрывает, но только игра пошла в одни ворота.

Я обчистил всех. Карманы у меня разбухли от меди. Проигравшиеся бросали на меня злобные взгляды, но приступать к решительным действиям пока не решались. Кульминация наступила, когда я сгреб со стола в уже не застегивавшийся от денег карман очередную кучку меди и поднялся на ноги.

– Уже поздно господа. Пора и баиньки. Надеюсь завтра встретиться с вами здесь, за столом и вы будете при деньгах...

Я закруглился с игрой вовсе не потому, что мне вдруг спать захотелось и не потому, что вдруг решил сберечь выигранное. Просто при том везении, которое вот сейчас меня настигло, я легко мог оставить всех присутствующих без штанов в прямом смысле, поскольку некоторые уже пытались ставить свою одежду на кон. А выпотрошить всех было чревато для моего здоровья. Проигравшие могли легко прийти к мысли о более справедливом перераспределении моих денег и во исполнение этой идеи всадить мне нож под ребро где-нибудь в темном коридоре замка.

Однако оставшиеся при деньгах, благодаря такому моему решению, человек пять счастливыми не выглядели. А вместе с проигравшимися требовали продолжения банкета, то есть игры, надеясь отыграться. Озлобленная толпа стояла передо мной полукольцом. Я прижался к стене и уже нащупывал нож, чтобы отмахиваться от разгоряченных азартом и расстроенных хроническими проигрышами коллег по игре.

Но к моему облегчению вмешались авторитетные картежники. Первым к месту событий прибыл Гийом. Вникнув в ситуацию, он безапелляционным тоном велел мне вернуться за стол и продолжить игру.

– Не по правилам, сбегать, коли остальные хотят продолжить игру.

Я доброжелательно улыбнулся ночному работнику Марианны, который пытался тут корчить из себя авторитета.

– Я всегда заканчиваю игру тогда, когда я считаю нужным! Не спрашивая ничьего позволения!

Будь Гийом бледнолицым, он уже побагровел бы от злости, но на черной, как армейский сапог морде, ничего такого видно не было. Однако и без этого было понятно, что негр разозлился не на шутку.

– Я сказал...- начал было Гийом, задыхаясь от злобы.

– Ты можешь всё, что хочешь высказать там, на верху... на четвертом этаже... ночью... если тебя, конечно, пожелают выслушать.

И чтобы удержать в рамках приличия, явно слетевшего с нарезки от моей отповеди Гиойма, я демонстративно достал кинжал Стога и повертел его в руках. Гийом задумался, а толпа сразу стала менее энергично тявкать в мой адрес. Что, однако, не исключало жесткой разборки со мной.

Но тут вмешался один из партнёров по игре с Гиомом, Конс. Протолкавшись в первые ряды, он хмуро оглядел всех, а затем железным голосом велел мне убираться к себе. Десятник видимо пользовался авторитетом, и никто не пискнул даже слова против. Я отправился к выходу из трапезной, а толпа, ворча начала разбредаться по углам, чтобы банально напиться пивом и забыться.

Я же у себя в каморке, подсчитав выигрыш, из-за которого чуть не началась поножовщина, хмыкнул. Выигранной меди набралось ровно на пять серебрушек или один аласонский империал, который требует в качестве аванса неизвестная пока мне красавица-служанка...

"Завтра проиграю большую часть, народ и успокоится. А у меня появится возможность делать удивленный вид в ответ на вопрос: откуда, мол, у раба деньги на красивую жизнь?

Так выиграл ведь в кости! Этот один выигрыш покроет все мои будущие траты! Как там говаривал Штирлиц: запоминается уход! Вот все и запомнят мой уход с оттопыривающимися карманами и будут считать меня богачом и не удивяться, когда я буду тратить в свое удовольствие серебряные перье из сундука Лили!"