Чтение онлайн

Я легонько целовал волосы, вдыхал их запах, пробирался губами к длинной шее и всё время ждал, что меня оттолкнут и съездят по морде. Привык, собственно говоря, получать от Шерил вот такое и просто радовался, что расправа наступит ещё не теперь, чуть позднее, урву, пока подруга размякла, клочок удовольствия, чтобы потом не так обидно было залечивать укусы и переломы.

Я ласкал её погружаясь в сладкое облако желания, а ничего плохого не происходило. Шерил поначалу словно не замечала моих поползновений, как будто считала их всего лишь дружеским участием, но потом стала откликаться. Первым делом слабо пошевелилась, удобнее устраиваясь в кольце моих рук, потом губы коснулись моего плеча. Я чуток напрягся, ожидая, что в тело вонзятся клыки, но ничего подобного. Шерил была мягка и уступчива, не воспользоваться моментом показалось мне верхом идиотизма.

Вожделение расцвело, не встречая препятствий, я застонал от желания, разлившегося внизу живота. Мой блондинистый дружок отчаянно рвался на волю, точнее сказать в плен, но не парадных штанов, а сладких глубин, которые он уже однажды изведал.

Как мы освободились от одежды, я даже и не помню. Я жадно ласкал Шерил, забыл, как она прекрасна, вспоминал как ждал её вновь. Она откликалась, мы оба стонали от нетерпения и соединились так стремительно и естественно, словно делали это постоянно.

Оказаться вновь в Шерил было волшебно, двигаться, будя волны удовольствия — необыкновенно. Я ощущал только её и себя весь пылающий между нами мир. Разом ухнули в несерьёзную бездну обиженный Саторин и дурацкие никому не нужные выборы.

Нет нужды сдерживать пыл, контролировать порывы, можно делать всё на грани и за ней. Хриплые стоны подруги заводили меня до такой степени, что я рычал в ответ. Мои губы хватая её кожу словно ставили на ней печати.

Наверное, это страшно — смотреть со стороны, как два вампира доставляют друг другу удовольствие. Мы быстры, точны, беспощадны. Мы — звери, но как же хорошо вот так, открыто жёстко и до конца отдаваться своей сути. На волне оргазма мы снесли какую-то мебель. Я слышал треск, но не ощущал боли, только потому, скорее всего, и догадался, что пострадала кушетка, а не мои рёбра.

Истощив себя до последнего грамма, я замер, прижимаясь к Шерил, приходя в себя. Казалось, что глаза у меня вылупились как весенние почки и сейчас выпадут из орбит, никак не ожидал, что всё получится, и гордая крепость сдастся такому слабенькому и неуверенному приступу.

— Ты лучше всех! — выдохнул я и повтори убеждённо: — Ты лучше всех!

Шерил не сбросила меня, даже погладила легонько по спине, как кота, который хорошо помурлыкал. От её прикосновений родились мурашки, сбежали к заду, проникли глубже, и я почувствовал, что моё желание восстаёт вновь. Я облизал губы и пошёл в атаку. Восторг разрывал грудь, мы начали новую неистовую игру и в этот момент в комнату внезапно ввалился наш осёл-работодатель.

Гениям, конечно, многое простительно, но сейчас я готов был его загрызть. Вампир же в принципе не может быть так рассеян, чтобы не заметить, ещё не входя в помещение, что за дверью происходит что-то не просившее его обязательного присутствия.

Как видно наша недвусмысленная поза, откровенный пыл явились для него полной неожиданностью, он замер, разинув рот, но это не помогло, я просто видел, как трещат оковы его целомудрия, ну и ткань штанов в определённом месте. Завёлся бедный монашек с пол-оборота. Злость моя прошла, это ведь было так смешно.

— Присоединяйся, красавчик! — проворковал я и призывно оттопырил в его сторону голый зад.

Унесло господина и повелителя словно ветром сдуло, хотя распрямиться полностью он так и не смог. Я только со вздохом глубокого удовлетворения вознамерился продолжить начатое, когда Шерил сбросила меня на пол, и по морде я всё-таки получил, да так, что башка повернулась как флюгер, а челюсть съехала с законного места. Миг, и партнёрша моя исчезла.

Машинально вернув лицо в исходное состояние, я с грустью поглядел на дружка. Оба мы остались несытыми, и кто в этом был виноват? Я, дурак.

Ничего другого не оставалось кроме как натянуть штаны и что ещё нашлось не разлетевшегося в клочья и брести на расправу к Саторину. Я чувствовал себя виноватым прежде всего перед ним. На Шерил как нашло завалить меня в койку, так и сошло, к её прагматичности я привык, а наш техногенный волшебник обнаруживал способы ранить себя там, где другому и поцарапаться-то не удастся. Наверное, у гениев тонкая душевная организация даже если они и вампиры во всех других отношениях.

Саторин сидел в кабинете, нахохлившись как замёрзшая птица. На меня он глянул коротко, искоса, словно я внушал омерзение, бороться с которым у него не было сил. Я знал, что виноват, потому предоставил ему возможность излить гнев так, как потребует его творческая натура.

Мой господин и повелитель любил поорать и повыносить мне мозг своей исключительностью, так у нас повелось, и обычно к этому моменту развития событий он уже набрасывался с упрёками, но сегодня был непривычно тих. Я посмотрел на него, стараясь на всякий случай выглядеть робким и послушным. Хотел умиротворить, но не преуспел. Тут его прорвало. Он произнёс негромко, но значительно:

— Александр, ты ведь понимаешь, что такое поведение недопустимо?

— Да! — сказал я покорно.

— Мне придётся тебя наказать.

А вот это уже явилось на свет новым веянием: он что, ещё не успев войти в должность, проникается заранее любимым королевским развлечением — игрой в карать-миловать? Мало нам его прежних маний величия, теперь прирастёт ещё одна? Если он собрался урезать мне жалование, так я не настолько виноват! Надрываюсь как пчела за жалкие гроши… ну ладно, ладно: ничего не делаю за жирный оклад и приличный процент, но терять всё это не намерен в любом случае.

— Я виновен, ты в своём праве, — ответил сокрушённо, надеясь растрогать его своим унижением.

Я не жадный, но не люблю, когда у меня отнимают деньги. Кровью и то легче поделиться.

— Сейчас у нас трудный момент, — продолжал Саторин. — Твои услуги потребуются в ближайшие дни, но наказание я не отменю. Ты его получишь и примешь позднее.

Прозвучало так зловеще, что у меня немного замёрзла спина. Никогда не видел Саторина рассвирепевшим до такой степени, что ему удавалось сохранять полное спокойствие. Не рассудком же он помутился в самом деле. Возражать в такой ситуации не следовало — себе дороже. Я поклонился и промолчал, всё равно у меня сложилось впечатление, что он меня не слышит, заворожённый новой забавой и своей исключительной ролью в ней.

— Ты позволишь мне сейчас уйти? — попросил я. — Надо съездить в лабораторию, потом на площадку, убедиться, что всё готово к представлению.

Мгновение-другое мне казалось, что не отпустит, придумает какую-то гадость прямо сейчас, хотя и не представлял, какую, но поколебавшись, он брезгливо махнул рукой.

— Ступай!

На всякий случай я ещё раз поклонился: у меня спина не треснет, а он, возможно, вернётся в разум, видя моё смирение, и вышел, почтительно притворив за собой дверь.