Чтение онлайн

Усердие и кипучая деятельность — не мои сильные стороны. Раз люди изобрели коммуникаторы, надо же ими пользоваться, обычно я и решаю все вопросы, не слезая с дивана, но сегодня ощущал настоятельную необходимость свалить из дома в белый свет. Оставаться в особняке было рискованно: не один прибьёт, так другая. Накосячил я на всех фронтах, и тактическое отступление выглядело самым разумным мероприятием. Поболтаюсь где-нибудь в сторонке, пока не наступит эра перемирия.

Снаружи начинался день. Прячась от его благодетельного сияния, я поехал к Гилмору. Учёный выглядел неважно, должно быть мои поручения сорвали его с постели посреди ночи. Вялая растрёпанность сменилась дрожью неподдельного почтения, когда я вошёл. Ленники трепещут перед бессмертными, и не мне этот порядок менять.

Я облёкся в холодную надменность, словно это не мне только что перепало метафорических розог за непочтительную демонстрацию голой задницы и осведомился о результате анализа. Роняя на своём пути хрупкое лабораторное оборудование, Гилмор добрался до рабочего стола и довольно быстро сумел вывести данные на общий экран. Не то чтобы я знаю химию и прочие науки, но кое-чему учиться приходилось. С помощью ленника я быстро усвоил какого сорта гадость пытались скормить мне гипотетические враги.

Признаться, тлела в глубине души робкая надежда на то, что я облажался, угрозы никакой нет, и можно улыбнуться с усталым облегчением, милостиво похлопать человека по плечу и вернуться в страну сладкой беспечности, где так спокойно и хорошо жить. Увы. Предположительная беда обернулась подлинной, и предстояло разбираться со всем этим разом. Обидно, что мне. Эх.

Я отправил человека спать, пообещав оплатить сверхурочную работу, и поехал в клуб. Днём здесь было пусто и относительно тихо. Заплатив за жизнь корма, я получил ключ от его камеры и мог заняться воспитательными работами, когда сочту нужным. Завернув в диспетчерскую, где сейчас никого не было, я поглядел на подопечного сквозь камеру наблюдения. Руки ему развязали, но одежду не выдали, он лежал на кровати всё в тех же соблазнительных шароварах. Лицо хмурилось, вряд ли он замечал, что происходит вокруг. Вот я и объясню ему популярно.

Заблокировав своим ключом доступ к надзору, я прошёл знакомым порталом. Не стоило кому-то видеть, чем мы займёмся, вдруг нервные попадутся, возись потом с обмороками и истерическими припадками, точнее, с теми, кто до них горазд.

Когда я вошёл, юноша не пошевелился, лишь дёрнулся слегка, смотрел всё так же исподлобья. Я не садист по натуре, но вот сейчас ужасно захотелось им стать. Накатило, как недавно на Саторина, хотя и по другой причине. Не люблю, когда меня пытаются убить — защищаться так хлопотно.

Я неспешно подошёл и сел на край постели. Разоделся на мероприятие как принц, очки тёмные и те не забыл, перчаточки напялил для полноты образа. Шляпы сейчас, к сожалению, не носят, но локоны я расположил как мог эффектно. Красота. Ядовитая приманка, похоже, оказанной ей чести не оценила, как не впечатлилась, и когда я до этого с ней обнимался. Меня небрежение рассердило. Неужели попался фанатик? Просто убить, ничего не получая взамен, казалось мне нечестным. Я такие деньги за него отвалил, а тут ни пользы, ни удовольствия. В принципе, следовало передать добычу спецам покруче меня, но это значило делиться, а я, как уже говорил, не люблю.

Я погладил его ровную спину, убрал волосы с лица, наклонился, чтобы вдохнуть полной грудью запах страха. Боялся человек давно и сильно, устоявшийся ужас измучил его так, что происходящее вокруг скорее могло обрадовать, нежели устрашить, поскольку вытаскивало со дна кошмара. Я решил для начала использовать те способы воздействия, которые потребуют от меня минимальных усилий.

— Как тебя зовут? — спросил достаточно дружелюбно.

Он вздрогнул, и я получил ещё один косой взгляд.

— Бент.

Странное имя, но не мне придираться.

— Ты очень симпатичный, Бент.

— Ну так возьми от меня всё, что считаешь нужным, как и хотел.

Он послушно повернулся, открывая шею, жилка на ней напряглась, привлекательно, вкусно — так многообещающе, что у меня голодный комок скатился от горла к желудку, породив короткий спазм внутри. Вот я балбес: не потрудился поесть перед воспитательным процессом и теперь смотрю на испытуемого как кот на сметану. Хочется сорвать с себя претенциозные тряпки, приникнуть к тёплому и живому существу, выпить кровь, неспешно сцеживая капли, наблюдать за агонией, смакуя мгновения. Одна мысль о том, что я могу безнаказанно и любым способом убить этого человека заводила до безумия. Я так редко позволял своей сути полностью вырваться на волю. Ох уж эти гуманные времена! Иногда они выглядят несерьёзными.

Я могучим усилием воли заставил себя отвлечься от упоительных картин, которые с готовностью рисовало воображение. Ладно, сбегаю позднее в самый мрачный район нашего славного города и проделаю всё задуманное с каким-нибудь бродягой, которого никто не станет искать. Я иногда позволял себе такие шалости, а трупы сбрасывал в крабовые затоны — клешнястые бестии сжирали подношение за считанные часы.

— Позднее, милый! — сказал я. — Сначала поговорим.

Я продолжал поглаживать тёплое плечо человека, и он невольно расслаблялся под действием этой простой ласки. Я его понимал: трудно постоянно жить в нервном напряжении, душа иссыхает, я вампир, знаю. Иногда кому угодно готов броситься на грудь, лишь бы нашлось на свете существо готовое оградить тебя от невыносимости бытия.

— Хорошо, — послушно сказал он.

— Откуда ты?

Он назвал один из пригородов как раз рядом с ямами, куда я отправляю осушенные до донышка тела. Жертва как по заказу, но даже в тех немногих словах, что я от него слышал звучал выговор иных мест, да и пахло от него иначе. Когда человек всю жизнь кормится дрянью с тамошних заводов, он пропитывается ею насквозь. Я, как потребитель, в курсе. Поначалу неприятно пить кровушку нищих аборигенов, потом привыкаешь, но Бент привлёк именно тем, что его аромат звучал нотой совсем иной жизни.

— Сколько тебе лет?

— Двадцать семь.

— Обидно попасть с сети загонщиков, когда жизнь только началась.

— Да, — сказал он коротко.

Смешно, но сквозь его отчаяние пробилась робкая и ничем не оправданная надежда. Ему неимоверно захотелось жить. Я был уверен, что на диверсию он пошёл с открытым лицом, но мужества часто хватает на один рывок, а не на долгие размеренные страдания. Я понял, что сломаю его без особого труда. Ещё немного понежу, а потом накрою неистовой болью, от которой никуда не спрятаться, и которая тем страшнее, что палач — не мясник при клещах и дыбе, а изысканный красавчик с натуральными белокурыми локонами.

— Иногда из самой горькой ситуации находится приемлемый выход, — продолжал я коварно, ощущая под ладонью призывную дрожь его нетронутого ещё тела.

Среди ленников бытуют легенды о том, что вампиры часто берут себе человека для жизни. Ради постоянного секса, для того чтобы в любой момент насладиться чьим-то теплом. Такими любимчиками, мол, не кормятся, а содержат их в золотых клетках как певчих птиц. Не берусь утверждать наверняка, среди вампиров тоже полно чудаков, но вообще-то мы не склонны привязываться к существам другого вида, да и своего — тоже. Любоваться тем, что можно использовать прямо по назначению, нам несвойственно. Хищник не держит добычу в загоне, он её просто жрёт, так что надеяться на сытое рабское существование не стоило этому человеку, а он поддался слабости. Я видел, как истерзанная душа мечется в кандалах неизбежности, пытаясь найти хоть какой-то выход. Пожалуй, стать моим тайным наложником уже и не казалась ему таким страшным испытанием. Я же вон, ласковый и красивый, а остальное можно потерпеть.