Чтение онлайн

Дело уже шло к стройному красивому финалу, когда дёрнулся мой коммуникатор и голосом Саторина велел немедленно явиться на расправу. Не остыл господин и повелитель, а жаль. Я поспешил выбраться из гнёздышка, которое себе свил и быстро переоделся. Работал-то я почти голышом, в шароварах похожих на те, что стаскивал недавно с жертвы. Смешно, да, но они удобные.

Облачившись прилично, я отправился к Саторину и застал его в кабинете. Выглядел творец ещё более злым чем прежде, словно кто-то дров в топку подбрасывал. Я запоздало подумал, что следовало разъяснить эту странность, а потом уже заниматься расследованием покушения, а то ведь мне качественно прилетит раньше, чем я пойму кому этим обязан.

Началась выволочка довольно обычно. Я делал вид, что почтительно внимаю нотациям, хотя думал о своём, если можно так назвать странный случай в клубе. Изучив материалы, я понял, что у меня появились новые вопросы к пленнику и с тоской прикидывал, когда будет удобнее их задать. Другая работа тоже ведь наступала на пятки. Саторин, безусловно, был прав. Площадку изучить следовало, поскольку до поединка оставались всего сутки, но я полагал, что осторожность важнее успеха на подмостках.

Тупая ограниченность только своими целями и задачами всегда казалась мне странной, но может быть этим и объяснялся безусловный прорыв моего взбалмошного гения? Лишь отбрасывая всё лишнее можно достичь главного. Впрочем, для решения побочных забот он и держал при себе меня и Шерил.

— Ты слушаешь или нет?! — загремел он так, что я рефлекторно подпрыгнул на месте.

И не возразить, потому что действительно не обращал никакого внимания на поток ненужных, как мне казалось, слов. Опять виноват. Стыд мимолётно овеял душу горячим ветерком и рассеялся без следа. Не потому, что я бесстыжий, хотя и это тоже, просто до сих пор мне всё всегда сходило с рук, и я успел увериться, что так оно и останется в дальнейшем.

Новое увлечение Саторина игрой в слугу и господина казалось несерьёзным. Любовниками мы ведь были только номинально, а раз вместе не спали, то какой прок от ролевых забав? Я беспечно смотрел на творца, когда он подходил ко мне, никак не отреагировал, когда вцепился пятернёй в рубашку и полетели во все стороны пуговицы и прочие элементы дизайна — одежда дешёвенькая, пусть хоть всю изорвёт, если это поможет ему успокоиться — не поверил в худое, когда в голый живот воткнулся холодный жёсткий предмет.

Я совершенно расслабился, болван, и поэтому боль накрыла неожиданно и с головой. Закипело всё: кожа, мышцы, нервы. Лопнули, вылетая из орбит глаза, напрочь вышибло дыхание, сердце заметалось в груди, круша рёбра. Ноги перестали держать, ватные колени подогнулись, сдавая тело на откуп полу. Мир взметнулся, опрокинулся, вернее, это я падал убитый, но ещё живой.

Несмотря на то, что глаз у меня, казалось, больше нет, я продолжал видеть. С отрешённостью камеры слежения я наблюдал причудливые детали стола и прочей мебели, которые никогда не разглядывал с этой позиции, а затем ступни Саторина у своего лица. Дорогущие ботинки заполнили всё поле зрения.

Я, видимо, лежал на боку, поэтому он грубо перевернул на спину, добавив новую порцию боли в беспомощно трепещущее тело. Сказал раздельно, словно вколачивал колья:

— Хотел отложить наказание на время после поединка, но ты ведёшь себя безобразно, так что получи аванс и предвкушай остальное.

Затем он сел в кресло, но так, чтобы я продолжал его видеть и добавил веско:

— Не пытайся, кстати, протестовать. В контракте записано, что ты мой любовник, а значит, я вправе наказывать, как сочту нужным. Из дома тебе выходить запрещено, кроме тех случаев, когда будешь сопровождать меня. Всё, убирайся с глаз долой.

Легко сказать! Я пошевелиться не мог, мышцы, скрученные судорогой, не повиновались. Лежи на животе, глядишь, попытался бы ползти, а так ощущал себя беспомощным как перевёрнутый жук. Ботинок Саторина нетерпеливо постукивал по ковру. Я понимал, что промедление будет сочтено очередной дерзостью и я получу добавки, хотя на этот раз и не виноват ничуть, поэтому собрал все силы, какие смог.

Любое движение добавляло боли в истерзанный организм, но с этим пришлось смириться. Кое-как я ухитрился сесть, подтянуть колени к животу. Иногда я не мог сдержать стонов, но старался, потому что для Саторина, судя по его виду, мои вопли звучали сладкой музыкой.

Никогда он не был садистом, что-то произошло неладное, но разбираться с этим следовало позже, а сейчас просто уползти в свою нору и зализать раны. Встать я смог, но на ногах держался крайне неуверенно, падал много раз, пока брёл по бесконечной анфиладе комнат к лифту, ехал, скрючившись, наверх, полз из последних сил в свою комнатушку под крышей.

Уже изнемогая, я всё же сумел стащить с себя остатки одежды, она раздражала кожу, причиняя лишние страдания, и свернулся в комок на любимом диване.

Более всего сейчас хотелось провалиться в беспамятство и бред, но я заставил себя сосредоточиться и подумать. Изменился Саторин под влиянием злых наветов на меня, белокурого и пушистого, или сдвиг в его психике имел более материальные причины я пока не знал и разобраться в этом, сидя в своей комнате никак не мог, но вот доделать начатое — вполне. Пробудившаяся от долгой спячки добросовестность толкала на подвиги. Ну и страх стегал по пяткам: это ведь я едва не хлебнул отравленной кровушки, мне предстояло корчиться на полу камеры, исходя пеной и беспомощными криками. Бент, наверное, попинал бы ногами ещё живого и уже дохлого, отводя душу перед неизбежной казнью. Невесёлая перспектива. Шокер, которым воспользовался Саторин был просто цветочком по сравнению с тем, что ждало меня в клубе.

Кстати говоря, принцип здесь работал почти тот же самый. Вампиры давным-давно изобрели средство воздействия на себе подобных, когда следовало обезвредить на время не убивая. В этом парализаторе, в отличие от человеческого, содержалось не электричество, а отрава, но временного действия. Судя по тому, что меня никак не отпускало, Саторин не рассчитал с дозой. Он вообще был тихим по жизни мальчиком, далёким от гремевших в наших рядах битв. Не разбирался в оружии, плохо представлял, что и как надлежит делать.

Сообразив, что ищу ему оправдание, я невольно улыбнулся, хотя больше всего хотелось уткнуться в чьё-то плечо и горько поплакать. Правда, ничего бы с этим не вышло, за отсутствием как плеча, так и слёз. Где-то через час мне так полегчало, что сумел сесть и вновь заняться делом. Голод мучил невыносимо, ведь организм потратил немало энергии, избавляясь от яда, но с этим я тоже ничего поделать не мог. Пока не разберусь, откуда на Саторина снизошло его очередное безумие, следует быть послушным, потому что в противном случае, придётся совсем плохо. Я просмотрел контракт и к своему удивлению обнаружил, что все эти условия в нём прописаны. Тогда давно я ведь поленился изучить документ и подмахнул его вообще не читая.

Что называется — попал. Мы видимо, затеяли всё это, чтобы подогреть интерес публики к начинающему ещё творцу миров, никто тогда не полагал, что контракт можно воспринимать всерьёз. Ну кроме денежной стороны, конечно, с этим я не шучу.

Раз за разом загоняя несытое безумие туда, где ему и место, я довёл расследование в человеческой среде до логического завершения. Получил набор имён, версий, связей, но далее следовало действовать уже в поле, а я пока был лишён такой возможности.

Ладно, значит пришла пора подумать в другом направлении, чтобы использовать свободу, когда я её получу, с максимальной пользой. Вздохнув, точнее, застонав, я твёрдо решил закопаться в проблему выборов. Здесь мне и сеть не требовалось, потому что все нужные сведения я хранил в своей белокурой башке, не доверяя их другим носителям.