Чтение онлайн

— Всего один вопрос: ты не жалеешь?

Уточнять я не стал, и так понял, что он имеет в виду. Мысленно прокачал себя на адекватность, а потом сказал:

— Нет. Самая большая сила в смирении.

И величие там же, и не спорьте: я тут самый крутой и лучше знаю жизнь.

Вампиры — взбалмошные существа, им полезно помнить о том, что где-то есть некто, способный усмирить всех одним своим присутствием, но вы же понимаете, что держаться этому некту лучше в тени: и морда, и принципы будут целее.

Девенпорт улыбнулся мне так просто и открыто, что я вновь утвердил в душе сделанный выбор. Порадовался и за себя, и за него. Из этого бессмертного получится отличный монарх и, кажется, я нашёл ещё одного друга. Наше приятельство станет более тесным. Он не страшится меня, потому что готов быть честен, и корону даёт поиграть, что ещё нужно обаяшке Тачу? Саторин, как я полагал, тоже одобрит упрочение полезных контактов, сам же сетовал, что много вокруг нас плавает дерьма — поговорить по-человечески не с кем.

Я всё никак не решался спросить, но набраться храбрости следовало, ведь запах подруги я так и не уловил в слайде — ни единой нотки.

— С Шерил у тебя как?

Он мотнул головой, сказал уныло:

— Никак, она меня послала.

— Она это любит. Если дать время и дождаться подходящего момента…

— Может быть, она и права, — перебил Девенпорт ожесточённо. — Я сам виноват. Там на сцене, казалось, было чем заняться, но от твоей походки у меня чуть крышу не снесло. Это выглядело потрясающе. Следовало верить, что это ты ряженый идёшь, а я видел Королеву.

Я скромно подобрал беспечно вытянутые ноги, чего только не узнаешь о себе, когда выберешься ненадолго из компании лжецов. Глаза Девенпорта струились грустью.

— Гад ты, Тач! Такую мечту убил.

— У других она осталась, а доля властителя по определению горька. Пошёл я, пока не изнасиловали. И не вздумай смотреть мне вслед!

Он лишь махнул рукой и отвернулся. Саторину, пожалуй, рога не грозили.

Я заехал в арендованный зал, проверить, не оставил ли случайных улик: люди любопытны, вампиры, тоже, кто-то мог что-то заподозрить, но всё было чисто. Побродил по пустому пространству, где вскоре вновь разместят кресла для зрителей. Запах Шерил почти исчез, я лишь раз наткнулся на него и постоял на месте, прощаясь.

Боль уже притерпелась ко мне и терзала не слишком ожесточённо, но постоянно напоминала о себе, пульсировала внутри всякий раз, когда мысли возвращались в недавнее прошлое. Перемен предстояло немало, ведь все обязанности подруги ложились на меня. Нанять кого-то ещё нам пока было не по карману.

Разглядывая платформу, с ещё украшавшим её пустым троном, я вспоминал, как Саторин и Дина творили здесь своё волшебство и наткнулся мимоходом на любопытную мысль.

Прикинув возможности предполагаемого проекта, я невольно облизал клыки. Попробовать осуществить его стоило. Я сдал ключи, подписал бумаги, которые в простоте своей оставил без внимания Фенир, и поехал домой.

Мусор в мастерской уже убрали, всё блестело чистотой, пустотой и свежестью. Я обошёл помещение, показавшееся довольно большим. Теперь, когда ничто не загромождало пространство, здесь было где развернуться. Снизу ещё доносились металлические звуки и голоса, там работа шла своим чередом, но я не спустился проверять, вполне полагаясь на добросовестность слуги, а поднялся к Саторину.

Патрон всё так же возился с картинками, пожалуй, с места не сдвинулся, а не было меня довольно долго. Не успел я открыть рот, как он виновато на меня поглядел и начал сам:

— Тач, я ещё вчера хотел тебе сказать, только случая не было и устали мы, а потом ты уехал.

Я слегка запаниковал, не в силах представить, во что ещё мог вляпаться мой непредсказуемый гений. Неужели ночное представление так пагубно сказалась на его тонкой душевной организации? Он продолжал:

— Я говорил с Шерил. Подобрался к ней, когда схлынула эта паника и предложил вернуться. Я честно сказал, что был не в себе, когда её увольнял, и что тебе досталось ещё больше, но ты меня простил.

Сатрин умолк, виновато водя пальцем по рабочей панели. Рисунок на ней страшно морщился.

— А она? — поторопил я.

— Послала меня.

Какая женщина! Не слишком и стыдно стоять в длинном ряду других, отправленных в сакральное путешествие.

— А потом ещё добавила, что тебе так и надо, что сколько бы я не всыпал, ты заслуживаешь ещё большего и за то, что простил меня тоже.

— Наверное, она права. Не казнись, Саторин. Ты попытался, а это главное.

Он выдохнул воздух, испытывая явное облегчение от того, что сказал мне всё, что следовало, а я даже не рассердился. Хороший он у меня, надо беречь, а то, когда разом оскорбишь всех врагов, друзей вокруг остаётся на удивление мало.

— Собственно говоря, Ринни, я хочу поговорить по другому поводу. Знаю, как ты не любишь организационные вопросы и, поверь, решу их сам, если моя идея придётся по душе, пока просто выслушай.

Он насторожённо кивнул.

— Мне тут пришло в голову, что будет здорово, если вы с Диной поработаете вместе.

Он откинулся на спинку стула, потом нагнулся вперёд, словно намеревался встать, даже оторвал зад, но тут же опять плюхнул его на сиденье.

— Это прозвучало шокирующе? — осторожно поинтересовался я.

— Скорее невероятно. Я сам думал, что здорово было бы создать что-то вдвоём с ней, но ведь невозможно организовать такой странный союз.

— Дай согласие, и я сделаю.

— Ты это затеял, чтобы быть к ней ближе?

Как не шёл Саторину сердитый взгляд исподлобья, я всегда ценил его открытость и на всё был готов, чтобы он взирал на меня только прямо.

— Нет, чтобы ближе к ней был ты. Что объединяет лучше, чем совместный труд, часы, проводимые в мастерской за общими устремлениями и тайнами? Пусть Дина разглядит тебя — оно того стоит. Ну и заработать получится.

— У нас мало денег? — встревожился Саторин.

— По миру ещё не идём, но самое время озаботиться пополнением кармана. Если у вас сложится гармоничный дуэт, я мигом раздобуду заказы.

Саторин немедленно ушёл в себя, а я наблюдал, как его брови хмурятся иногда, потом разглаживаются, блестят и гаснут глаза, двигаются губы, словно он держит перед невидимой аудиторией неслышную речь. Погружение затягивалось, и я спросил:

— Ну так как?

— Я не против. Если ты сможешь это устроить.