Чтение онлайн

Он остановился и осторожно вытащил из кармана зажатого в кулаке воробья.

– Зачем он тебе? - удивился Шурка.

Птаха, пытаясь вырваться, жалобно пискнула. Венька оглянулся и быстренько сунул воробья в карман, прошипев пленнику:

– Тс-с, дорогуша... Свободу надо заслужить! Потерпи чуток, и небо снова будет твое.

– Куда ты его?

– Молчи! - многозначительно подмигнул Венька. - Небольшой опыт поставим. Пусть подучится грамоте.

– Чего ты выдумываешь?

– Сам увидишь... Вот смеху-то будет!

– У нас же математика первый! Агей Михайлович!

– А в седьмом "Б"? Для них подарочек. Пусть попрыгают, задаваки.

"Вон оно что!" - сразу сообразил Шурка и даже позавидовал выдумке приятеля.

Шурка и сам недолюбливал соседей. И не без оснований. Шурка хорошо помнил тот последний совет дружины, на котором подводились итоги пионерского соревнования за год. Толпясь в коридоре, ждал результатов не только их класс. На двери пионерской комнаты нетерпеливо поглядывали и соседи, ученики шестого "Б". Они были уверены, что первенство будет за ними. Горячо доказывали свое преимущество, ссылались главным образом на учебу, на то, что первыми в школе взялись за создание ленинского музея.

– А кто больше всех собрал металлолома? - не сдавался Казик, выкладывая козырь своего отряда.

– Вы.

– А кто получил галстук от пионеров острова Свободы?

– Мы! - дружно подхватили ребята из шестого "А".

– А кто пригласил на свой сбор героя революции?..

– Вы!.. Мы!.. Мы!.. Вы!.. - гудели в коридоре голоса учеников.

За дверями пионерской комнаты была тишина. Но постепенно и там назревал спор.

Венька, которого пригласили на совет дружины как вожака по сбору металлического лома на пионерский трактор и как командира "Красных следопытов" класса, сидел рядом с Алисой Николаевной. Он важно откинулся на спинку стула и с затаенным волнением следил за Машей Васильковой, которую они в нынешнем году избрали председателем совета отряда. Ему приятно было услышать похвалу в свой адрес от вожатой. Пусть знает об этом и Маша. Вот только почему в ее синих глазах насмешка?

Старовойтенко знал, что за дверями пионерской комнаты его с нетерпением ждут Казик, друзья. Изредка кто-нибудь из них осторожно заглядывал в комнату:

– Ну, как? Что слышно?

Венька только улыбался в ответ: "Не волнуйтесь, ребята, пор-рядок! Все идет как полагается".

Но неожиданно слово взяла Алиса Николаевна и все переиначила.

– Почему вы не говорите о главном? - спрашивала вожатая. - Об учебе. Какое почетное звание носит шестой "А"? Сами знаете: "Отряд-спутник пятилетки". А как вы окончили учебный год? Не вытянули Шуру Протасевича. Остался с работой на осень. От вас мы ждали лучшего.

И как потом ни старался Венька, как ни доказывал, что переэкзаменовка вовсе не означает, что Шурка останется на второй год, ничего не помогло. Только зря распинался.

– Знаем, все знаем, - отрезала Алиса Николаевна. - Какие будут предложения?

Никто Веньку не поддержал. Даже Маша! За шестым "А" осталось второе место, а на первое выдвинули теперешний седьмой "Б".

Так что кому-кому, а у Шурки был повод обижаться на соседей. Не один упрек ему пришлось выслушать от друзей. Потому вот так рьяно и ухватился он за Венькину выдумку с воробьем, предложил Старовойтенко:

– Давай я запущу! Пусть знают, задаваки несчастные...

– Нет, я сам, - возразил Венька, резво забегая вперед. - Ты же доказал им, не остался на второй год. Снова с нами! Вот мы им и покажем наших!

Шурка прибавил шагу. Теперь он уже совсем забыл и про Казика, и про непроявленные пленки...

– Прикроешь, ладно? - предупреждал Венька, оглядываясь. - Вдвоем оно сподручней.

– Конечно! - согласился Шурка. - Только запускать надо перед самым звонком, а еще лучше, когда прозвенит. Тогда точь-в-точь успеем...

– А может, и вправду ты?

– Что - я?

– Запустишь его.

Венька вытащил из кармана воробья.

– Давай.

– Эх и допечем! - скалил зубы Венька. - Ну и поскачут...

Представив себе, как соседи будут гоняться по классу за воробьем, он аж давился от смеха. Как это удачно, что встретился Протасевич! Венька едва в пляс не пустился. Потом вдруг остановился, предупредил:

– Только смотри, чтобы никому ни гу-гу.

– Будь уверен!

Вскоре они уже были в школе. Теперь не спешили, умышленно тянули время до звонка. Венька не отходил от Шурки ни на шаг. Чуть ли не прижимался к нему, прикрывая карман, в котором тот держал воробья. А сам зорко следил за окружающими: только бы не нарваться на Агея Михайловича!

На лестничной площадке второго этажа ребята задержались. Переглянулись, словно испытывая друг друга: кому идти первым?

Мимо них с громкими криками, шутя и смеясь, неслись наперегонки ученики, спеша к дверям своих классов. Изредка кто-нибудь здоровался с ними, перебрасывался на ходу словом и мчался дальше.

Чем ближе к звонку, тем больше начинал тревожиться Шурка. Им овладела какая-то вялость, которая заставляла горбиться, прижиматься к стене. Шурке показалось, что и Венька как-то скис и слишком уж часто шарит глазами по сторонам. Он вздохнул и, поглядывая в конец коридора, тихо признался:

– Боязно немного...

– Сдрейфил?

Это Венькино "сдрейфил", как кнутом, хлестнуло Шурку, подтолкнуло к действию. Щеки его вспыхнули, он оторвался от стены и кивнул приятелю:

– Пошли!

Шурка бежал и чувствовал, что рука, в которой он держал в кармане воробья, почему-то взмокла. Ладонь неприятно липла к перышкам птицы. Даже противно стало. Подумалось: не слишком ли сильно сжал? И он ослабил пальцы.

А вдогонку уже катился заливистый звонок, торопя тех, кто запаздывал, только еще переступал порог школы, тревогой отзывался в сердцах нерадивых, плохо подготовивших уроки учеников.

Звенит школьный звонок!.. Зовет, торопит, предупреждает. И только заговорщики понимают его по-своему. Для них это сигнал к действию. Вот они уже шмыгнули в свой класс, чтобы, перед тем как незаметно подпустить воробья соседям, успеть сунуть в парту учебники.

Звенит школьный звонок, заливается...

Шурка проскользнул между партами, приостановился возле своей. Кажется, никто не обращает на них внимания.

– Давай быстрей! - жарко зашептал в самое ухо Венька. - А то поздно будет.

– Сейчас...

– Да шевелись ты!

И тут произошло неожиданное и непоправимое. То ли Шурка забыл, то ли просто машинально вытащил руку из кармана, чтобы поскорей затолкать полевую сумку в парту, только воробей, как очумелый, вырвался на волю. Вспорхнул вверх и пронзительно зачирикал, теряя в воздухе пух.

– Стой! Куда? - неуклюже подпрыгнул за птицей Шурка.

Да где там! Воробей стремглав рванулся к окну. Бедняжка летел прямо к свету. С разгона птаха сильно ударилась о стекло, затрепетала крылышками и, разинув клювик, упала на подоконник.