Чтение онлайн

— Там кто-то есть!

Сыщики отпрянули. Пандорин сообразил быстрее и успел собрать волю, чтобы сдержать паническую реакцию. Он не шелохнулся и, заметив испуг, приосанился и расправил плечи.

— Полиция! — громогласно объявил он, придавая уверенности личному составу, который, как начало казаться Пандорину, раболепно посматривал на шефа снизу-вверх. — Уголовный розыск! Выходите с поднятыми руками или будем стрелять.

Выждал. Не зря. В недрах зашевелилось. В лучах закружилась пыль.

— Внимание! — крикнул Пандорин. — Приказываю выйти. На счёт «три» кидаю бомбу.

Специально обученный полицейский вытащил из сумки толстостенный картонный цилиндр величиной с предплечье взрослого мужчины. Светошумовая граната была снаряжена смесью чёрного пороха и магниевых опилок. Предолагалось, что она способна ненадолго оглушить вампира. Практических испытаний на нечисти не проводилось ввиду её полного отсутствия в Великом Муроме, но величина заряда была такова, что гипотеза вполне могла оказаться оправданной.

— Считаю! — предупредил Пандорин.

Взрывотехник достал зажигалку, откинул колпачок. Положил большой палец на колесцо.

— Раз…

Полицейские затаили дыхание.

— Два…

Внизу затихарились.

— Три…

Сыскари подались прочь от люка. Из подполья донёсся скрипучий вой, словно застонал сам флигель в преддверии погибели. Взрывотехник посмотрел на шефа. Ерофей Пандорин кивнул. Палец твёрдо двинулся вниз. Зубчатое колесико прокрутилось, выгрызая из кремня сноп искр. Пропитанный спиртом фитиль занялся синим пламенем. Взрывотехник поднёс к колеблющемуся язычку огнепроводный шнур. Секунду ждали, когда порох прогреется. Если преступнику когда можно было выйти и сдаться, а полицейскому выдернуть шнур из гранаты, то самый край — сейчас, но этого не случилось. Вой стих, под полом раздалось копошение и невнятные горловые звуки, будто сбрендившее существо разговаривало само с собой.

Вспыхнул и зашипел порох внутри оплётки. Взрывотехник выждал, когда шнура останется на дюйм, а потом метнул бомбу в темноту, стараясь угадать поближе к источнику шума, подальше от люка. Ерофей Пандорин одним движением поднял тяжёлую крышку и захлопнул её прежде, чем огнепроводный шнур догорел.

Это была не маленькая отвлекающая граната, которую забрасывают в помещение, чтобы отвлечь преступника, ворваться вслед за ней и повязать негодяя. Граната была шоковая, от которой человек надолго слепнет и глохнет, а потом не может нормально соображать. Сыскари знали, чем она грозит, все разом зажмурились и зажали уши. Внизу громыхнуло так, что подпрыгнули доски и заныли пятки. Сквозь щели в половицах прорвался такой яркий свет, от которого через закрытые веки полыхнуло красным.

Когда все разжмурились, комната была в дыму. Белая магниевая сажа крутилась в воздухе, взлетев до самого потолка.

— Во дало! — заценил старший опер.

— Положили мы его? — едва расслышал Пандорин слова молодого оперативника и отрицательно покрутил своей головой из стороны в сторону в знак отрицания, потому что признавал за нежитью изрядную мертвостойкость, превосходящую жизнестойкость человека во вмного раз, пусть даже этот человек будет засиженным каторжником, укреплённым побоями до практически полной бесчувственности.

Вампира следовало вязать незамедлительно, покуда он не очухался, если граната на него вообще подействовала. В этом случае у полицейских имелся хоть какой-то шанс.

Раньше охотиться на вампиров никому из опергруппы не доводилось. Последний, случайно забредший из Проклятой Руси вурдалак был загнан и сожжён силами залихватской пожарной команды десять лет назад.

— Работаем! — чрез зубы распорядился Пандорин, взводя курки револьверов.

Когда люк открыли, из подвала повалил густой дым. Граната запалила солому, она занялась особенно охотно, едва появилась тяга. От вентилляционной отдушины подвала к дырам в потолке флигеля и окнам потянул сквозняк. Ждали. В подвале стояла тишина. Дым сгущался.

— Надо лезть, — решился старший опер.

Из осторожности сунули в подпол фонарь. Покрутили, но серая марь застилала свет. Тогда молодой оперуполномоченный, желая выслужиться перед Пандориным и не ударить в грязь лицом пред старшими товарищами, спустился по лестнице в поганую нору. Чад горящей подстилки резал нос и выдавливал слёзы. Из угла донеслось довольное мужицкое урчание. Молодой опер обернулся, но ничего не разглядел. На него обрушилось что-то тяжёлое и мускулистое, сбило с ног, стиснуло поверх рук. Сцепившись, хищник и добыча укатились к стенке, а пистолет сразу выскользнул и потерялся, волочась на страховочном шнуре вне пределов досягаемости.

Опергруппа увидела, как в зеве подпола промелькнуло что-то массивное, смело сослуживца и исчезло вместо с ним. Всё произошло мгновенно — был и нет. Смельчак сдавленно мявкнул вдали и смолк. Потом раздался его душераздирающий крик, который иногда успевают издать при насильственной смерти находящиеся в полном сознании люди, когда понимают, что их душа покидает тело.

Гадкий треск разрываемой плоти и жлобское, прожорливое чавканье донеслись из-под пола. Сыскари примороженно ждали команды на открытие огня, опасаясь задеть своего. Пандорин первым выстрелил в то место, где пировал живоглот. Твёрдые серебряные пули, толкаемые продуктами сгорания усиленной пороховой навески, шили половицы насквозь. Раздался вой обломанного в разгар кормёжки вурдалака.

— Тут он, гадина!

— Вали его наглушняк!

— Молодому кранты!

Нечисть решила не дожидаться окончательного решения со стороны полицейских и взяла инициативу на себя. Под мятущийся свет фонарей сунулась страховидная рожа. Она возникла на миг и тут же скрылась.

Сыщики ринулись к люку и стали палить все разом, наперегонки стараясь попасть в вурдалака. Они азартно садили в пол, себе и товарищам под ноги. Кто-то попал. С воплем невысказанной страсти сыскарь повалился навзничь, ловя в сапоге отстреленные пальцы. В куражах, на боевые потери внимания не обращали, пока не убухали все патроны. Пустопорожние щелчки бойков, катающийся по полу коллега, дым от пороха и соломы, пробившееся пламя в углу — вот и всё, что улавливали органы чувств обалдевших оперативников. Пальцы до боли в кулаках сжимали потные рукоятки огнестрела.

Полицейские пробовали отдышаться, но только закашлялись. Глаза разъедал сизый чад. Тварь выпрыгнула из подвала и с рёвом накинулась на обезоруженных сыскарей. После канонады она подкралась к лестнице незамеченной.

Что-то тёмное выметнулось наверх. Вампир возник посреди опергруппы и впился в горло взрывотехнику. Не высасывал кровь, а вырвал гортань и бросился на Пандорина. Он двигался с той немыслимой скоростью, на которую способно падшее существо, разменявшее бессмертную душу на сверхчеловеческие умения героя комиксов. Если бы не антивампирский порошок, начальнику сыскной полиции тут бы и каюк, но шведские алхимики постарались на совесть, очищая зелье из листвы заморского кустарника. Плюс выработанные в училище рефлексы дали себя знать. Пандорин машинально пал на спину и что было мочи принялся лягаться. Вурдалак с таким приёмом обороны не сталкивался. Он закогтил сапог, но Пандорин проворно выдернул ногу из голенища и заголосил фальцетом. Тварь шарахнулась, не вынеся девчоночьего визга, и ринулась прочь, ловить разбегающихся оперов. Это было нетрудно. Один из полицейских выпрыгнул в окно и запутался в сети, старательно натянутой им самим, и сейчас бился как муха в паутине. Живоглот ухватил его за воротник, втащил в комнату, впился резцами в шею и прокусил сонную артерию.

Флигель, из которого не было выхода, сделался капканом для опергруппы.

Старший опер забился к печке, по каторжной привычке уберегая почки и хребет. Откинул барабан, совал в каморы вынутые наспех патроны из пригоршни, с перепугу не понимая, сколько их и какой стороной вставляет. Меж половиц просовывались языки пламени и поджаривали опера, ноги выше сапог болезненно пекло. За дымом ничего было не разглядеть, кроме зарева и мечущихся теней. Когда на него надвинулась громадная фигура и из сгустка тьмы вылезли окровавленные лапы, старший опер вбил барабан и лихорадочно вдавил спусковой крючок, отпихивая оружием нападающего.