Чтение онлайн

Он протянул руку.

— Меня зовут Билл. Это — Кристофер. И мы хотели бы задать вам вопрос. Где вы раздобыли такой удивительный Жакет?

Мы стали друзьями прежде, чем нас усадили за стол. Оказалось, что Билл прав: ради Вилли надо было постоять. Его руки мелькали со скоростью света. Он резал овощи, выкладывал из них клоунские рожицы и жарил на гриле. Нарезанные кусочками цыплята летали по ресторану — падали то в шляпу Вилли, то в карман. Я с удивлением увидела, как очередной цыпленок, отскочив от тарелки Майкла, перелетел через мою и шлепнулся в тарелку Ники. Вилли предложил Ники грибы (он их любил!), настоял, чтобы он попробовал креветки (он их не любил), и задал тон всему вечеру. Когда дошло до десерта, Билл соорудил из салфеток маленькую шапочку с углублением сверху, нахлобучил ее Ники на голову, после чего предложил нам наполнить шапку фруктами. Похоже, Ники удивлялся, что я позволила такое баловство. Сказать честно, я сама себе дивилась.

— Это наш телефонный номер, — сказал Билл, когда мы заплатили по счету. — Звоните, когда снова надумаете сюда пойти. Если бы не вы, нам было бы скучно.

— Мне понравилось ходить в ресторан с Брендой, — признался Ники по дороге домой. — Она разговаривает с людьми. С ней весело!

— Веселее, чем когда я настоящая? — спросила я, стараясь говорить нейтральным голосом. Неужели я обиделась?

— Да, — сказал Ники. — С Брендой веселее.

Майкл сжал мою руку, понимая, что я чувствую.

— О чем ты говоришь? — воскликнул он. — Она и есть ты. Она — это ты, только в очень хорошем настроении.

Он рассмеялся и добавил:

— Возможно, тебе следует почаще бывать Брендой.

И потом мы пришли домой. Джин бегом бросился отворять дверь, улыбаясь мне все той же глупой улыбкой.

— Ничего не могу с собой поделать — обожаю рыжих женщин.

Повернулся к Майклу и сказал:

— А вашей жены пока нет дома.

— Возможно, она придет очень поздно, — пробормотал Майкл. — Но Бренда останется и до ее прихода составит нам компанию.

Они с Джином обменялись взглядом, и меня что-то кольнуло. Неужели можно ревновать к самой себе?

— «Даниель»? — сказал Майкл несколько дней спустя, когда я натянула на голову рыжий парик. — Ты ведешь Бренду в «Даниель»? Думаешь, она там будет к месту?

— Нет. — И я объяснила ему стратегию Кэрол. — Конечно, она там будет странно выглядеть.

— Это какое-то сумасшествие, — удивился он. — А кто пойдет?

— Джул, — сказала я. — И он приведет с собой новую подругу. Говорит, что она нам понравится. Она художница.

Майкл, похоже, почувствовал облегчение.

— Не знаю, понравится ли нам еда, — сказал он, — но весело — точно будет.

Именно Джул познакомил меня с Майклом. Джула я знала еще с колледжа. Он стал для меня чем-то вроде кузена. С тех самых пор мы не теряли друг друга из вида. Джул путешествовал налегке. Сразу после того как я переехала в Беркли, Джул постучал в дверь дряхлого викторианского дома, который я снимала вместе с группой друзей. Дело было ночью, и он только что порвал с любовью всей его жизни.

— Я ненадолго, съеду, как только найду себе что-нибудь подходящее, — сказал он, однако прошло восемь лет, и он по-прежнему жил там в свободной комнате, вместе со своим чемоданом.

Джул переехал в Лос-Анджелес вскоре после нашего переезда туда с Майклом. Какое-то время он держал чемодан в нашем доме в Лавровом каньоне. Теперь мы были в Нью-Йорке, а Джул с неизменным чемоданом перебрался в квартиру-лофт [41] в Сохо, хотя готов был сорваться оттуда в любую минуту.

Невысокий и худой, с лицом, состоящим из одних углов Джул обладал своеобразной элегантностью Уильяма Берроуза, [42] с которым состоял в дальнем родстве.

— Думаю, он наденет свой коричневый пиджак из потер, той кожи? — сказал Майкл.

— Скорее всего, — согласилась я. — Мне кажется, что другого у него и нет.

— Хорошо, — одобрил Майкл. — В ресторане от нас обалдеют.

Он открыл дверь шкафа и сказал:

— Как думаешь, что мне надеть?

— Ничего особенного, — поспешно сказала я.

— Ну уж нет, — возразил Майкл, — я не должен от вас отличаться.

Он вытащил ярко-голубую рубашку.

— Думаю, что она подойдет.

— Да вы просто радуги какие-то! — воскликнул Ники, когда мы пришли пожелать ему спокойной ночи.

Няня рассмеялась.

— Никто не догадается, что вы критики, — сказала она со своим ирландским акцентом.

Взглянула еще раз.

— Посетителям придется надеть солнечные очки, иначе они ослепнут!

— Ваши приятели уже здесь, — сухо сказал метрдотель.

Прошло всего несколько недель с тех пор, как мы с Майроном сидели здесь за ленчем. (Что это он гак пристально меня рассматривает?) Чувствуя, что помада стекает на зубы, я переборола желание сбежать и заставила себя широко ему улыбнуться.

— Следуйте за мной, — сказал он и вышел из-за маленькой стойки. — Ваш стол еще не готов.

Стало быть, он меня не узнал! Бросившись за ним вприпрыжку, я поняла: он надеется спрятать нас в глубине бара, надеется, что мы сделаемся невидимками. Но хотя он рысью несся к темному углу, в который усадил Джула, в нашу сторону повернулась каждая голова. Я хотела придать лицу самоуверенное выражение, но Бренда не позволила мне этого сделать: она заставила меня замедлить шаг, её большие губы растянулись в улыбке, а глаза с любопытством оглядывали помещение. Стратегия Кэрол работала независимо от меня, и я почувствовала удовольствие от того, что прятаться не понадобилось.

— Джул! — воскликнул Майкл, когда мы наконец пришли.

Метрдотель смущенно указал нам на стулья и поспешно удалился.

— Я хочу представить тебя Бренде Роуз.

Джул оглядел меня, его губы дрогнули в улыбке. На нем, как мы и предполагали, был неизменный коричневый кожаный пиджак. Он не поднялся.

— Хорошо, — сказал он. — Можно сказать, удивительно.

У женщины, сидевшей рядом с ним, были длинные черные волосы. Она и одета была во все черное — юбка, свитер, колготки и туфли без каблуков. Так выглядели битники в шестидесятых годах.