Чтение онлайн

Как раз в это время во Дворце пионеров открылся кружок народного танца, и Нина тут же потащила Галку записываться. Робкие возражения подруги о том, что балет и народные танцы не совсем одно и тоже, были тут же отметены. Девочки дружно погрузилась в мир разудалых трепаков и комаринских. С народными танцами было покончено, после того, как на городском озере поставили новенькую четырехметровую вышку для прыжков в воду.

Нина решила, что балет – это неактуально, куда важнее и полезнее для страны стать спортсменками: «Завоюем олимпийское золото!». В голове у Нины зазвучали спортивные марши и гимны, она стала пристально приглядываться к гипсовым скульптурам девушек с веслами и парней, изогнувшихся для метания диска.

– Дались тебе эти монументы, – недоумевала Галка.

– Выбираю позу покрасивее, – заявляла подруга, – скоро стану заслуженным мастером спорта и с меня будут лепить фигуру.

Освоить прыжки в воду Нина предполагала за неделю-другую – дело-то нехитрое. В блистательный план родителей решила не посвящать до тех пор, покуда не завоюет первую медаль или, на крайний случай, разряд. Галка отнеслась к спортивно-прыжковой идее с опаской, она и плавать-то не умела.

– Ничего, это дело наживное, – прокомментировала подруга, – я тебя в два счета натаскаю.

Нина провела краткий инструктаж на берегу и тут же затолкала Галку в зеленовато-мутную воду озера. Поддерживая рукой под ребра, велела разводить руки и ноги в сторону, подражая лягушке. Техника брасса Галке не очень удавалась, она молотила ногами по воде и забывала разводить руки в стороны, судорожно подгребая под себя.

–Так, с первого раза не заладилось, значит в следующий попробуем кролем, – не унывала Нина, вытащив подругу на берег. – Айда, к вышке!

Забираться наверх по узкой крутой лесенке Галка не соглашалась ни за какие коврижки, лишь наблюдала снизу, как отчаянная подруга, карабкалась на второй уровень, потом разбегалась и с самого края вибрирующей доски сигала солдатиком в воду.

– Завтра нырну головой вниз, – заявляла Нина, ничуть не сомневающаяся в успехе рискованной затеи. – Чуток потренируюсь, залезу на самую верхотуру, а потом еще и сальто раскручу.

Со спортивной карьерой пришлось завязать, после того, как кто-то из соседей признал в малявке, бултыхающейся с вышки вниз, Нину Джапаридзе и сообщил об этом Любе. Та тут же побежала на озеро и отшлепала дочь при всем честном народе, а потом разрыдалась, уронив голову в ладони: «Дурочка, ты же легко шею могла свернуть». Опешившая Нина, на которую никто ни разу за всю десятилетнюю жизнь не поднимал руку, дулась на мать несколько дней, но потом попросила у неё прощения и к вышке больше не приближалась. Тем более, что впереди уже маячили новые перспективы – к шестому классу девочки окончательно и бесповоротно решили стать ветеринарами.

Страстью к лошадям девочек заразил Макар, который повадился ездить на ипподром. Люба ворчала, и Макар, не желая доводить дело до скандала, придумал выход:

– Знаешь, Любаша, там в степи такую красоту выстроили, отвезу детей, пускай посмотрят. А может и ты с нами?

О новом ипподроме писали во всех газетах, строительство курировал сам маршал Буденный – страстный любитель скачек. Девочки покрутили носом, однако соблазнились обещанием покататься в упряжке. Первое посещение получилось настолько ошеломительным, что в следующий раз они сами уговаривали Макара взять их с собой.

Добирались на электричке. Поезд останавливался на станции Скачки, прямо напротив главного входа. В глаза сразу бросались скульптуры вздыбленных коней над воротами, рвущихся из мускулистых рук человека.

Выезжали с утра пораньше, чтобы не опоздать к началу и занять лучшие места. Аллея, ведущая к ипподрому, напоминала оживленную улицу в центре города. Пересекая рельсы, люди тянулись сплошным говорливым потоком. Одни шли привычным размеренным шагом завсегдатаев, другие – торопливо, на ходу просматривая программы скачек, третьи топали с беззаботностью праздных гуляк. Электрички выбрасывали все новых людей, мужчин и женщин, молодых и старых, расфуфыренных и одетых попроще.

Вслед за Макаром, через темный проход первого этажа Галка с Ниной поднимались на верхние трибуны и ахали от восторга. Вдалеке зеленела вершина Бештау, перед глазами, как на ладони, овальное блюдо ипподрома, озаренное утренним солнцем. Беговая дорожка, усыпанная желтым песком, красиво оттенялась сочной зеленью газонов и цветников в середине круга. На трибунах звенела музыка, гудела толпа. Пятна шелковых камзолов жокеев, и удары судейского колокола, возвещающие начало заездов, придавали особую красочность и волнение яркому летнему дню.

Макар расстилал на скамейке газету и погружался в изучение афишки скачек, сверяясь с результатами предыдущих забегов в своем блокноте. Девочки, зажав в руках твердые билетики из картона, с нетерпением ждали, когда из поддоков выведут и представят публике лошадей. Это шествие гордых вороных, серых, гнедых и рыжих коней с забинтованными ногами, с горящими глазами и блестящими телами, с играющими мускулами предплечий и груди, напоминало торжественное шествие гладиаторов на арену древнего цирка.

Галка изучила породы лошадей, участвующих в скачках, и легко могла отличить одну от другой. Гнедые арабские скакуны самые низкорослые, необыкновенно сухие, с блестящими вычесанными гривами и, так называемыми, «петушиными хвостами», которые лошади поднимали при быстром аллюре. Знаменитых скакунов терской породы сразу видно по широкой груди и атлетической, крупной форме. В любимчиках у Галки числились ахалтекинцы с выразительными глазами, отливающими синевой, и шелковистыми ушами. Эти красавцы – высокие, утонченные, с короткой атласной шерстью, переливающейся золотом на солнце, – самые капризные. Ахалтекинцы нервно перебирали стройными ногами, прижимали уши, хрипели и косились на шумную публику.

Макар внимательным взглядом окидывал участников заезда, ждал, когда представят наездников и тренеров, потом делал ставки. Девочкам строго наказывал, ничего не рассказывать матери, сурово хмуря брови и смешно шевеля усами. Научил Галку с Ниной разбираться чем отличается простой тотализатор – это, когда выигрыш падает на лошадь, пришедшую первой, от двойного, когда надо угадать победителей сразу в двух скачках. Порой Макар спрашивал у девчонок: «Ну, что, на которую ставить?». Они изо всех сил старались угадать – иногда, получалось.

Трибуны, как огромный улей, у которого убрали стенку, копошились и гудели сотнями людей. Когда из судейской кабины падал удар колокола, все вскакивали со своих мест и улюлюканием, выкриками, бранью встречали фаворитов. Макар засовывал четыре пальца в рот и по-бандитски свистел, Нина запрыгивала на скамейку и кричала в полных голос, поддерживая отчима. Галка шуметь стеснялась, лишь подрывалась на ноги и крепко сжимала кулачки. По мере приближения к финишу, народ рокотал все громче и громче. Публика лезла на скамьи, на барьеры лож, на перила крыльца, ревела от восторга. После заезда, когда победителя проводили перед трибунами, Нина тащила Галку вниз, чтобы рассмотреть скакунов поближе. Победитель скачки в поводу, уже расседланный, с лоснящимся мокрым крупом, гордо вскинутой головой, ходил по кругу, ставя в струнку уши.