Чтение онлайн

Эвели

Мысли настойчиво гудели и мешали сосредоточиться. Все-таки можно поздравить прокуратора: ему удалось вывести меня из равновесия последним разговором о судьбе выжившего гладиатора. Надо было сделать так, как пришло в голову в первую очередь: найти похожего по телосложению раба и выдать ему труп. Лишь бы не услышать его деликатное предложение составить мне компанию на ночь, пока мой новоиспеченный фаворит после наказания не способен подняться на ноги. Конечно, мне не удалось убедить его в том, что гладиатор просто приглянулся взбалмошной девице, которую я пыталась сыграть. Нет, совсем не мой типаж. Так что предложение навести порядок от имени Императора осталось в силе. Досадно, но я не спешила называть это поражением: если Жрецы смогут установить и доказать связь между двумя силами, понадобится найти и других. И в этом вопросе прокуратор — человек едва ли заменимый. Он это понял и ловко поставил меня перед фактом. Если бы он только знал, что я могу с ним сделать, получив полномочия от Императора. Хватило бы получаса, чтобы сбить с него спесь. Но он намеренно показывал, что — несмотря на мою способность читать мысли и воспоминания — ни капли меня не боится и точно ни во что не ставит.

Было и другое предчувствие: будто он знал ту часть моего прошлого, которая была известна только Тайной службе. Ни за что не поверю, что он слепо метил в небо, а попал в Луну. Но сейчас не было времени выяснять подробности.

Вот только в дороге вместо того, чтобы пытаться понять, как Темному удалось отнять мою энергию и скрыть от чужих глаз Метки, я до побелевших костяшек сжимала поводья. Вспоминая давно минувшие дни. За семь лет они почти стерлись из памяти: прежняя жизнь, прежний мир, мои глупые амбиции и подростковая наивность, за которую я заплатила сполна.

Кажется, Стрела тоже чувствовала мое смятение и, послушно склонив голову, цокала копытами по каменистой почве. Дорога по степи была длинной, изнурительной. На многие мили впереди и позади — низкая пожухлая трава, по которой медленно раскатывались тени облаков. Скорее бы выбраться из этой чертовой пустоши к лесам. И в столицу.

К середине дня пришлось разбить лагерь под острыми горными хребтами — естественной южной границей Империи. Как сообщил Киан, заключенный так и не пришел в себя. Это не могло не беспокоить. Но, если я выглядела собранной, мой личный раб все больше казался растерянным при упоминании о бывшем гладиаторе. Хотя, отдам ему должное, свою работу по-прежнему выполнял четко и безукоризненно. Я его понимала и без особого труда чувствовала его эмоции: без моего слова в нужный момент он вполне мог закончить так же, если не хуже. Физическая усталость не позволяла пробиться глубже и понять, что именно заставляет Киана нервничать, а необходимость копаться в чужих мыслях не доставляла мне радости. Игра не стоит свеч: он полностью заслужил мое доверие.

Сгрузив со Стрелы седло, я аккуратно устроилась на узком выступе. Камень оказался неожиданно холодным. Собирать ладонью текущий по виску пот — то еще удовольствие. Руки сами потянулись к фляге с водой. Теплой, если не горячей. Ткань штанов мерзко прилипала к бедрам, ощутимо стесняя движения, но все лучше, чем совершенно неуместные платья, едва прикрывающие плечи. Женщина должна быть женственной и лишь потом — убийцей. Что же, в этом вопросе меня часто недооценивали, пока не становилось поздно.

Конвой из шести надежных человек, сопровождавших меня в нашей затянувшейся на три месяца поездке, расположился поодаль. Если им и не хватало удобства, недовольства я не слышала и не ощущала. Шепотки затихали сразу, стоило мне пройти мимо, но по большей части затрагивали мужские темы, до которых мне не должно быть никакого дела. Важно было другое, все шестеро — а они были свободны от обязательств, какие связывали Киана, — действительно верили в то, что делали. С точки зрения Тайной службы это было хорошо, у меня такой факт вызывал только грустную улыбку. «Пока патриоты отдают жизни, политики играют в крокет», — я уже не вспомню, кто сказал мне эту простую истину очень-очень много лет назад. Возможно, один из тех, кому не посчастливилось оказаться на допросе. Да и неважно, кто именно осмелился проявить непокорность: я никогда не запоминала их лица. Службу интересовали ответы, а не личности допрашиваемых: где укрываются Темные, кто еще имеет к ним отношение. И я помогала найти эти ответы, через боль и отчаяние выуживала информацию из воспоминаний тех, для кого родная кровь ценилась выше приказа Императора.

Ищейки годами планировали облавы, устраивали показательные казни, ни на миг не задумываясь о последствиях. И к тому времени, когда догадки о последствиях истребления стали реалистичными, вероятность найти хоть одного выжившего Темного стремилась к нулю. Как и численность касты Светлых, поплатившихся за кровавые игры с даром Природы. Это и называлось равновесием: еще лет пять назад никому не приходило в голову, что между Темными силами и Светлыми была двусторонняя связь. Как у близнецов. Конечно, они поняли это лишь тогда, когда кроме силы Светлые — по крайней мере, их подавляющее большинство — лишись и жизненной энергии.

— К черту. Это ничего не значит, — мотнув головой, я стянула покрепче чуть разлохмаченные волосы и вернула флягу на место. Иногда это действительно злило: мысли, которые возвращали к истокам против моей воли.

В попытке отвлечься я оглядела высокие пики гор, ярко-красные от вечного солнца. Опустилась к предгорью, где появлялась редкая растительность: кустарники и карликовые деревья. Тогда и заметила Киана. Даже издали я видела: что-то не так. Он стоял около дверцы той самой повозки, не решаясь отдернуть штору. Почему? Возможно, его тоже мучили неприятные воспоминания. Нужно было с этим разобраться, пока беспокойство не затупило его внимание.

— Киан! — не поднимаясь, я окрикнула его — спокойно и непринужденно — будто за еще одним поручением. Он вздрогнул и засеменил в мою сторону. Оказавшись совсем рядом, но в то же время на расстоянии, Киан опустился на одно колено. Теперь я вновь смотрела на него сверху вниз.

— Приказывайте, госпожа.

Я быстро поднялась, чтобы он не успел среагировать, и ухватила его за ладонь. С запозданием он понял, чего я добиваюсь, и отдернул руку. Явно до того, как задуматься над своими действиями — только на рефлексах. Но как только понял…

— Я… П-простите, — склонив голову ниже, он попытался извиниться, но руки сжал и быстро спрятал за спину. Неважно, я успела ощутить лишь смешение страха за избитого раба и эйфории из-за того, что он все еще жив. Что бы это значило?

— Как это понимать? — спокойно и тихо спросила я. Он напрягся, но не ответил. — Я не хочу начинать все сначала. Киан. Либо ты немедленно отвечаешь на все мои вопросы, либо я вытяну их из тебя клещами. Не разочаровывай меня.

— Это… сложно объяснить.

— Ты его знаешь? Посмотри на меня и не лги.

Он не сломался — выпрямил спину и стиснул зубы, в стальных глазах, спрятанных под светлой челкой, появилась решимость. Зачем ты меня вынуждаешь возвращаться в такое прошлое?

Сопротивление и сила воли мешают пробраться в мысли, поэтому Служба ломала тело: чтобы после без промедления и препятствий я могла вывернуть уязвимую душу. Теперь я должна действовать так же: все, что касается безопасности, нельзя оставлять невыясненным. Везти Темного через всю Империю и без того рискованно, чтобы еще сомневаться в собственных людях.

— Я не могу ответить вам, госпожа, — сказал и склонил голову, опустив плечи: и без моих слов и предупреждений все понял. Я смотрела на то, как вздымалась широкая грудь Киана, натягивая намокшую от пота лиловую рубашку, как за нами внимательно, но осторожно следили стражники. Конечно, они боятся меня — их право. Но Киан не боялся.

— Ты же знаешь, что пожалеешь об этом? — жалость я запрятала куда подальше. Пора принимать правильные решения.

— Знаю.

Я уважаю силу воли, которая не позволяет сжаться в комок ужаса и выдать все свои секреты, уважаю достоинство, которое можно удержать, даже опустившись на колени. Но Киан — раб и всегда им будет. Если прошлое недостаточно научило его следовать моим приказам, придется напомнить. Даже несмотря на доверие и уверенность в том, что его действия не несут для меня опасности. Или я ошибаюсь?