Чтение онлайн

– А мы будем действовать по тому же принципу?

Тейслер отрицательно покачал головой:

– Мы собираемся сбрасывать их на парашютах вблизи предполагаемой цели вместе с водителями.

Тиллер вновь тихо присвистнул. Так вот почему в начале года их всех заставили прыгать с парашютами.

Они снова вышли на солнечный свет и вернулись к Долфин-корт, где Тейслер пожал Тиллеру руку и пожелал удачи.

– Мне кажется, сэр, что я оставляю вас как раз в тот момент, когда дело сдвинулось с мертвой точки.

– Будем надеяться, что так оно и есть, – ответил Тейслер, но в его голосе прозвучало сомнение. – Во всяком случае помни, что я тебя считаю нашим знаменосцем на Восточном Средиземноморье. Пока еще не все начальники раскусили, что мы из себя представляем и на что мы способны. Так что ты им покажешь, какие мы есть на самом деле. Я возлагаю на тебя большие надежды, Тигр.

Грохот моторов бомбардировщика «Галифакс» заглушал все остальные звуки, и разговаривать было нельзя, а корпус самолета вибрировал и содрогался. К плечу молодого офицера, беззаботно читавшего книгу, прикоснулся диспетчер. Он впервые заметил берет песочного цвета с необычным крылатым значком, смысла которого не понимал, но спрашивать уже было поздно. Да и в любом случае, когда доводилось выполнять задания подобного рода, лучше было не задавать лишних вопросов.

Офицер вскинул голову, и диспетчер знаком указал на берет и каску парашютиста, валявшуюся рядом и по форме схожую с пудингом. Офицер понимающе кивнул, улыбнулся и потянулся к каске. Снял берет и засунул его слева под погон, на котором сияла одинокая корона.

«Боже! – подумал посыльный. – Если майорское звание присваивают в столь юном возрасте, значит, британская армия действительно несет тяжелые потери в офицерском составе. Или, – тут же поправился, – этот парень просто гениальный». Во всяком случае он выглядел ученым человеком. Диспетчер взглянул на потрепанную книжицу армейского издания, которую держал в руках майор, на посеревшие страницы дешевой бумаги с оторванными уголками. Книга называлась «Энеида», что абсолютно ничего не говорило диспетчеру.

Он поднял руку вверх, растопырив пять пальцев.

Майор застегнул под подбородком застежку ремешка каски и кивнул.

«Пять минут», – пошевелил губами диспетчер на всякий случай, если офицер не понял жеста.

Майор снова кивнул, переместил берет с плеча в карман форменных брюк, затем наклонился к двум фигурам, лежавшим на полу у его ног, и встряхнул за плечо по очереди каждого из своих товарищей.

Одним из них был радист, сержант, прикомандированный к майору, а другой – переводчик с итальянского, пожилой капитан-англичанин. Оба сразу проснулись, пристегнули снаряжение и надели каски. У сержанта это получилось легко и просто. Видимо, сказывался долгий опыт. А капитан вначале надел каску задом наперед. Майор подбодрил его улыбкой и помог помрачневшему капитану справиться с головным убором и застегнуть ремешок.

– Все это крайне просто, – прокричал майор, стараясь перекрыть грохот моторов, но капитан отрицательно мотнул головой, не в знак несогласия, а потому что ничего не мог расслышать.

К ним вернулся диспетчер. Он показал знаками, что осталось две минуты и что необходимо пристегнуть индивидуальные стропы к проводу, проходившему вдоль потолка бомбардировщика.

Парашютисты, которых сбрасывали с борта бомбардировщиков «Галифакс», обычно прыгали через дыру в полу. Однако в этой машине, входившей в состав эскадрильи особого назначения, которая базировалась на Ближнем Востоке, для этой цели была специально оборудована дверь, вырезанная в боку. Впрочем, техники не зашли так далеко, чтобы дополнительно установить красные и зеленые огни, которые указывали бы парашютистам время прыжка.

Диспетчер потянул на себя и открыл дверь, зафиксировав ее защелкой. В салон ворвался холодный ночной воздух, и грохот моторов стал еще слышнее. У троих парашютистов захватило дыхание, и они наклонили головы.

Майор увидел внизу блестки огней и лишь спустя несколько секунд догадался, что их обстреливают с земли.

Диспетчер решил для себя, что первым пойдет радист, за ним последует пожилой капитан и последним прыгнет майор. При таком порядке капитан увидит, как раскроется парашют сержанта, и у него станет легче на душе. Если же этого не случится, капитан будет осознавать, что за его спиной стоит майор, и это послужит стимулом для прыжка. Когда приходится прыгать с парашютом, самолюбие обычно берет верх над страхом.

«Тридцать секунд», – подсказал губами диспетчер, и радист, поправив за спиной рацию, занял место у двери, схватившись обеими руками за ее края. Диспетчер ударил его ладонью по плечу, и радист исчез, а спустя несколько секунд капитан увидел в ночи раскрытый купол парашюта. Нельзя сказать, что это его успокоило. Во рту пересохло, и не оставляла запоздалая мысль, что он, видимо, окончательно сошел с ума, когда добровольно вызвался принять участие в этой миссии.

Он схватился руками за края дверного проема, следуя примеру радиста. Капитан видел, какой сигнал был подан его предшественнику, и ожидал, что его тоже хлопнут по плечу. Но диспетчер знал свое дело и решил не рисковать. Он толкнул двумя руками капитана в спину и поглядел вниз, чтобы убедиться, что парашют раскрылся. «Бедняга, – подумал он, – слишком стар, чтобы прыгать с парашютом».

Диспетчер заметил, что молодой майор наблюдает за его действиями с улыбкой, и улыбнулся в ответ. Затем пригласил его жестом к открытой двери, подождал положенное время и поднял руку.

Но майора уже не было. Несмотря на гул моторов и вой ветра, диспетчер мог поклясться, что слышал, как майор издал радостный крик перед прыжком. Ну что ж, разные встречаются люди. Он снял дверь с защелки и закрыл.

– Наши друзья улетели, сэр, – доложил он пилоту по внутренней связи. Команда самолетов группы особого назначения всегда называла свой живой груз «друзьями».

Летчик принял информацию молча и круто развернул «Галифакс» в обратную сторону. Кто бы ни вел стрельбу по самолету с земли, он должен быть круглым идиотом, но в любом случае рисковать не стоило.

Майор действительно издал крик перед прыжком, но не на радостях, а от облегчения. Распростертые крылья на значке, украшавшем его мундир, свидетельствовали, что он прошел курс прыжков с парашютом, но это не означало, что ему доставляло удовольствие сигать в открытое пространство. Однако прыгать с борта самолета было значительно легче, чем из корзины воздушного шара, откуда обычно совершался первый тренировочный прыжок. При этом все внутри переворачивалось. А после отделения от самолета, когда открывался парашют, появлялось скоротечное блаженное чувство, будто тебя подвесили во времени и пространстве.

Майор взглянул вниз и отметил, что на земле по-прежнему вспыхивают время от времени огоньки выстрелов, которые теперь сопровождал и характерный треск. Вначале ему показалось, что огонь ведут по удаляющемуся «Галифаксу», пробиравшемуся назад к Кипру, и он еще подумал: «Какие идиоты! Какой смысл тратить патроны впустую». Потом смекнул, что пули летят и в его сторону. Трассы вздымались вверх и изгибались с обеих сторон от парашютиста. Майор стал искать глазами землю и в этот момент вспомнил свой последний визит на Родос. Он прибыл на теплоходе из Бриндизи. Тогда он был студентом и изучал археологию. Это было всего пять лет назад, но казалось, что с тех пор минула целая вечность. Возможно, тот самый итальянец, профессор археологии, который любезно вызвался на роль его гида по Родосу, сейчас руководил огнем по парашютисту, беспомощно зависшему в воздухе над землей.

Неожиданно из тьмы возникла земля и стала приближаться с угрожающей быстротой. Так всегда бывало. Он поджал под себя ноги и напружинился. Времени для выбора места приземления не оставалось, а местность казалась опасно каменистой. Удар при приземлении выбил из него дух и сотряс все тело, хотя он сразу же покатился по земле, как его учили. В бок впился какой-то острый предмет и нечем стало дышать. Порыв ветра надул купол парашюта и со скоростью поезда затащил майора в колючие кусты. Он попытался высвободиться из сковывавших его пут, и это ему удалось буквально за миг до того, как перед ним вырос выступ скалы. Купол парашюта скукожился, и майор вскочил на ноги и стал быстро подтягивать его к себе. Только тогда он понял, что ветер был нешуточный. Люди, которые должны были их встретить, дали неверный прогноз погоды, как всегда. При таком ветре трудно было надеяться, что они приземлились в заданном районе.