Чтение онлайн

Его губы неприятно близко.

— Цао-му цзе-бин, цао-му цзе-бин.

Старший следователь знает эту поговорку, дошедшую из четвёртого века. Ее знает каждый школьник. Она из притчи о повстанце Фу Цзяне, который собрал миллионную армию, чтобы свергнуть правителя Цзиня. У того было только восемь тысяч солдат. Но весь миллион в панике бежал от колышущейся травы и качающихся ветвей деревьев, решив, что это наступающие войска. Четыре иероглифа стали синонимом паранойи, и каждый китаец знает и боится мудрости и правды этой притчи.

Цао-му цзе-бин… Среди деревьев каждый куст кажется солдатом.

Липинг направляется к саду, на зов мягкой, податливой земли.

— Теперь о рапортах. Избегай обычных каналов. Все должно идти прямо ко мне, и никаких положенных процедур. Я сам буду руководить расследованием. В случае особых, скажем так, причастностей — я буду иметь с ними дело, не ты.

Что-то во взгляде Липинга тревожит Пиао.

— Это против всех правил, товарищ офицер. У вас есть какие-то причины считать это дело особенным? Может, я чего-то не знаю?

Улыбка Липинга сродни взмаху кулака. Если бы слова были воробьями… но Пиао знает, что слова — памятники нашей глупости. Он проклинает ту каплю западной крови, что развязывает ему язык.

— Мне нужен список всех, кого ты задействовал. Кто до сих пор занимался этим делом, кто видел тела…

Липинг ничего не упускает. В том числе и проблеск сомнения в глазах следователя.

— Для их же безопасности.

— Может понадобиться, — добавляет он, протягивая Пиао блокнот и золотую ручку. Красные чернила на белой бумаге.

— Вэньбяо, Чэн, Синь, Ши, Чжиюань, By, Пэн Яобань, сотрудник Яобань.

Имя за именем… красным цветом. Пиао всегда боялся его. Опасный, сильный, живущий собственной жизнью красный цвет.

— Вот теперь молодец, следователь.

Быстрый взгляд, и тщательно сложенный список исчезает во внутреннем кармане френча.

— Понадобится что-то уладить, я займусь. Ши, Чжиюань и иже с ними, да и председатель комитета Шику могут сами о себе позаботиться…

Липинг придвинулся ближе.

— …но тебе они не друзья, товарищ следователь. Я видел их донесения. О тебе там ни доброго слова. Измена, предательство… сильно звучит. У тебя талант наживать могущественных врагов.

Не совсем так. Это сильные мира сего успешно делают его своим врагом. Тонкое различие, ускользнувшее от Липинга, но Пиао усмиряет язык на этот раз.

— Ходу их рапортам я не дам. Отправлю под сукно. Как это у американцев? «The buck stops here…» [2]

Смех… Из пещеры рта угрюмо подмигивают золотые зубы.

— Все взаимосвязано, старший следователь. Мой брат, министр, оценил твоё благоразумие. Ты услышал мой совет, и я рад. Шум никому добра не принесёт. Кому нужны испорченные карьеры… твоя, Кана Чжу? И между вами твоя жена. Рыбка, которую не поделили пеликаны…

Прокушенная губа наполняет рот следователя кровью с привкусом полированного металла.

— Мудро, Пиао, мудро. Помощь таких людей, как Кан Чжу, дорогого стоит. И репутация твоя не пострадала. Да и женой она была плохой. Хорошая лошадь под разными седлами не ходит.

Он почти дошёл до сада. Тени пляшут на застывшем лице.

— Помни — докладывать ежедневно. Не заставляй меня напоминать. Хочу, чтобы ты хорошо это усвоил. В таком деле, где замешаны «носатые», и к тому же мертвые, и особенно американцы, могут пересечься разные интересы, могут начать давить политики… Я хочу быть на шаг впереди. И управлять процессом.

Внутри Пиао звучит хор — резонанс сотрясает ребра.

«Большие носы», люди из-за границ… вай-го-жень. Иностранцы, те, что с запада… ян-гуй-цзы. Дьяволы иноземные.

Слова, грудой камней лежащие на его пути. Просто глянь в зеркало, следователь, в любой блестящий осколок. Посмотри на лицо — не такое, как у всех. Глаза, которые не спрячешь. Вай-го-жень — человек с другой стороны границы. Иностранец.

Где-то звонит телефон. Но недолго. Появившаяся через минуту а-и шепнула что-то Липингу, тот уходит. Пока его нет, Пиао собирает комья жирной земли с дивана и ковра. Вряд ли тот надолго.

— Товарищ старший следователь, что-то случилось. Вы можете поговорить по телефону.

Она ведет Пиао в затемненную комнату, где пахнет тайными садами и секретными переговорами. Трубка воняет дыханием Липинга, с отчетливой навозной нотой.

— Босс, давайте сюда, тут пиздец творится.

Яобань задыхается, взвинчен, на чистом адреналине.

— Я около склада. Тут пожар, охуеть какой пожар.

Вой сирен вдалеке. Пиао известно всё, что будет дальше.

— Думаю, Вэньбяо еще внутри, и ваш брат Чэн…

Следователь с закрытыми глазами считает до трех. Оглушенный перестуком пульса в ушах.

— Выезжаю, постараюсь побыстрей.

— Спасибо, Босс, вы нам нужны… Здесь кромешный ад.

— Яобань, а тела? Что с телами?

— Шеф, вас не слышно… Тут пожарные подъезжают….

— ТЕЛА, ВОСЕМЬ ТРУПОВ?

Шишка орет, перекрыв вой сирен, крики, треск дерева и камня, лопающихся в огне:

— … ИХ ЗНАЕТ, БОСС… ИХ ЗНАЕТ…

Трубка молчит. Мир затихает. Пиао разжимает кулак — земля с ковра Липинга все еще тут, красно-коричневая грязь. Он роняет её на пол.

Чёрная клякса тени вползает в комнату. На её конце стоит Липинг, глядя в окно. Он говорит, стоя спиной к Пиао.

— Не повезло. Огню всё равно, мёртвые или живые. Твои восемь тел. Вряд ли что уцелеет.

Липинг исчезает в потоках солнечного света. Солнце будто съедает его. Пиао уходит, мыслями уже там, на пожаре.

В водах озера Тайху спрятаны специально выбранные камни. Десятилетиями под водой, как жемчужины, они зреют, ждут, когда вода доведёт их до состояния, которое высоко ценится в дизайне садов.