Чтение онлайн

— А мне нравятся ковбойские фильмы. В них плохие ребята всегда ходят в чёрном. Без вариантов. Даже лошади у них чёрные. А хорошие ребята носят белое. Всегда белое. Белые шляпы, куртки, сидят на белых конях…

Он останавливается, чтобы облизать губы. Дукан сушит рот… очень сильно.

— …а какие мы?

Пиао смеётся. Полу-китаец, ковбой-детектив скачет на белом коне по городским пейзажам Шанхая. Здесь есть забавные возможности, если бы он ещё умел ездить на лошади…

— Старшему следователю не положена шляпа, студентам, впрочем, тоже. Но мы из хороших ребят…

Он ждёт секунду, смех угасает, но память о нём ещё вытравлена в синеве его глаз.

— …в этом деле.

— Но мы победим. Ковбои в белых шляпах всегда побеждают в конце?

— В нашем деле выиграть можно очень по-разному. Или ты спрашиваешь, не окажешься ли ты тоже в реке или висящим на крюке для туши, я могу ответить, хочешь?

Пань кивает.

— Нет, студент, ты будешь жить, обещаю, жить до старости. Жить, чтобы увидеть крах Партии, и как каждая семья осуществляет мечты о собственном видеомагнитофоне, собственной машине, собственном кредите в банке…

Он треплет Паня по щеке.

— …так что ты будешь жить, ковбой. Ку-хай юй-шэн.Жить в горьком море. А теперь садись на белого коня и рассказывай, о чём поведали тебе трупы.

Определение времени смерти. Так много всего надо учесть. Голый человек остывает в два раза быстрее, чем одетый, а в воде, в Хуанпу, ещё в два раза быстрее. Надо оценить телосложение каждой жертвы. Вентиляцию и температуру комнаты, где обнаружили тело. На каждый из этих факторов надо делать поправку. И в итоге получается всего лишь «пик вероятности». У всех восьмерых пик вероятности общий. От восемнадцати до тридцати шести часов. Окоченение ещё не прошло. Кожа на руках и ногах вся в морщинках. Пятен у основания шеи нет. Ни пятен, ни опухоли ни на лице, ни на шее. Да, от восемнадцати до тридцати шести часов. Столько они были мертвы.

Пань выпивает ещё Дукан, кашляет. Блокнот трепещет листками, как птенец крылышками.

Девушка, она была беременна, срок около двадцати одной недели. На животе ещё различим след иглы от амниоцентеза, который проводили между шестнадцатью и восемнадцатью неделями беременности. Старший следователь допивает очередной стакан, Дукан остаётся на губах… пальцы у него вдруг начинают дрожать, он не знает, куда их сунуть. Наливает очередной стакан.

— Если это стандартный тест, почему я никогда о нём не слышал?

Студент поднимает взгляд. Наконец вопрос, в котором он ориентируется.

— Да, сейчас он становится популярен. Из плодного пузыря забирают двадцать-тридцать миллилитров околоплодной жидкости. Потом её биохимически анализируют, на эмбриональных клетках делают хромосомный анализ. Так можно определить эмбриональные отклонения. Синдром Дауна, генетические нарушения… гемофилию, муковисцидоз, болезнь Тея-Сакса…

Он снова утыкается взглядом в записи, линзы его очков бегут по строчкам… слова, как шеренги муравьёв, отражаются в стекле.

— …так же этим тестом можно определить пол эмбриона. Вот почему в нашей стране он становится популярным. На его основании можно размышлять о раннем аборте. Все хотят мальчиков. Никто не хочет девочек…

— Пролитая вода.

Пань поднимает глаза, узнавая слова старшего следователя; их пропитывает сарказм, уместный и адекватный.

— …ей аборт был не нужен. Она носила мальчика. Его не удаляли, он находился у неё в матке.

Шишка сплёвывает, смачно, с мокротой… следом разливается дух рисового спирта. Его брат продолжает говорить, роясь в записях.

— Старый европеоид, от тридцати семи до сорока пяти лет, он был американцем и боялся старости. Шрамы за ушами от косметической подтяжки лица. Но о национальности его я сужу по остаткам зубов. Ему делали апексификацию. Ему наращивали костную ткань на канале некритичного зуба. Паста кальция гидроксида наносится на вход в канал, что помогает нарасти костному барьеру на канале корня зуба, или помогает верхушке корня незрелого коренного зуба вести образование корня.

Студент выглядит довольным, даже позволяет себе улыбнуться.

— А что, братишка, мы в Народной Республике не умеем так делать, хоть и хуячим спутниками в космос?

Семя даёт всходы; Пань улыбается во весь рот над Шишкой, понимая, что в каждом выступлении должен быть партнёр по диалогу.

— Можем, только не делаем. Мы ждём, пока зуб сгниёт, или рвём прямо так. В Народной Республике думают только о спутниках. Взгляни как-нибудь в зеркало на собственные зубы, брат.

Яобань отворачивается, пальцем ковыряется во рту, бурчит…

— Да всё заебаца у меня с зубами.

Пиао хлопает его по спине.

— Ничего такого, с чем не справился бы американский стоматолог.

Студент уже продолжает, сосредоточившись на последней странице, последней в его отчёте. Похоже, он из тех, кто лучшие куски оставляет напоследок. Сначала ест рис, потом клёцки… а ароматные куски утки откладывает на бортик тарелки.

Все умерли от травм и потери крови из-за обширных ран, разрывов и повреждений живота и груди. Так же при тщательном отмывании обнаружились разрывы внизу спины. Грязь обильно текла из ран, разрывов, чёрными каплями и потоками. Но были и аномалии, формирующие схему в видимом хаосе разрывов. Методики расчленения. Необъяснимые пока отметины. Следы скрытой техники, которые он потерял. Он же просто студент… и на него слишком многое свалилось. Учебники тут не помогут. Подробные картины, наброски, образцы, мазки, он отправил их надёжному профессору, который обучал его в институте, а теперь работает правительственным советником в Пекине. Старший следователь слышит, как воздух свистит между зубами.

— Это большой риск. Я бы предпочёл опираться на твой анализ, или хотя бы на твои квалифицированные предположения.

Пань поднимает глаза, и впервые старший следователь видит в них настоящую боль.

— Нет, нет. Это вне моей компетенции. Никакого анализа, никаких предположений…

Он отставляет стакан, стягивает очки. Слёзы выступают в углах глаз; он вытирает их рукавом. Как мальчик, совсем ещё мальчик.

— …потому что, старший следователь, в институте ничему подобному меня не учили.

Надевает очки. Берёт себя в руки. Аккуратно складывает отчёт и отдаёт его Пиао.

— …видите ли, ни в одном из восьми трупов, которые вы вытащили из реки, не было почек. Ни в одном не было сердца. Кто-то их вырезал.

Глава 11

Городской морг и лабораторию судмедэкспертизы построили в смутные 1920-е, здание расположилось в глубине Цзаоянлу. Рядом с ним апатично влачила свои воды Усун, пряталась, выползала из-под решётки мостов. Цвет она позаимствовала у окружающего пейзажа… чёрный, серый, чёрный. Вскоре, буквально за поворотом, в цветущем облаке авокадо она вольёт эти артериальные воды в могучее тело Хуанпу.