Чтение онлайн

Внутренности морга вырвали и заменили; кровавая аутопсия ремонта, которая оставила здание, покрытое шрамами архитектурных неурядиц; жить ему осталось лет двадцать, если это можно назвать жизнью. Подвесные потолки, пластиковая плитка, нейлоновые ковры, жужжание кондиционеров, к чьему дыханию примешивается лёгкий оттенок горелого электричества. Может, такой дизайн лучше подходит к работе со смертью? Похоже на то.

Пиао представляется в новой приёмной. Через минуту появляется крупный казах, громадная ищейка в человечьем обличье… веки висят с уверенностью стальных жалюзей. Тот проводит Пиао внутрь, начиная разговор.

— Я ожидал встретить Ву.

Казах вежливо кашляет, шмыгающий чих, как у пекинеса, странный для такой туши.

— Доктор Ву взял саббатикал. [3]

Старший следователь чувствует, как по лицу ползёт улыбка, сначала он пытается задавить её, а потом решает выпустить на волю.

— Саббатикал. Новые слова появляются каждый год. А что, нормально уходить в саббатикал таким стремительным кабанчиком?

Снова кашель, уход от ответа.

— Меня зовут доктор Шанинь. Я откомандирован из Пекина на замену доктору Ву.

Откомандирован. Тоже новое слово. Кадровое слово. Такое слово хорошо смотрится в устах военных, службы безопасности. Докторам оно не подходит. Совсем не подходит. Пиао чувствует, как улыбка застывает на губах.

— Откомандирован. Что ж, надеюсь, вы будете в Шанхае счастливым откомандированным доктором. И вам ещё нескоро захочется уйти в саббатикал, доктор Шанинь.

Казах мигает. Стальные жалюзи медленно падают и поднимаются над глазами, запятнанными желтухой. Они идут через одну дверь, потом через другую. Входят в большой зал, всё обито нержавеющей сталью, со скруглёнными углами, обтекаемое… будто ритуальное оборудование для вскрытия — органического происхождения. Словно цунами ртути пронеслось по комнате; эмалированные столы для аутопсии с продавленными канавками, где текут тяжёлые потоки алого, бесцветные кафельные стены и открытые стоки, куда сливается кровь со стола, чтобы по лабиринту глубоких канав в полу уйти в канализацию… всё исчезло. Здесь поселился другой запах. Антисептика, йод… заменили доминирующую вонь говна, с которой у Пиао всегда ассоциировался морг. Вонь, которую не вытравить из ноздрей ещё долго после того, как ты ушёл отсюда. Она преследует тебя часами. Иногда сутками.

Доктор идёт к двери, вделанной в стену из стеклоблоков, уверенная походка… чеканный шаг, которого можно добиться только на плацу. Когда тот открывает дверь, Пиао отмечает пальцы казаха. На внутренней стороне правого указательного пальца колечко огрубевшей кожи. От спускового крючка. Результат трения между спусковым пальцем и металлом, какой бывает от регулярной стрельбы. Этот шрифт Бройля понятен старшему следователю.

Дверь открывается, за ней видна стальная стена ящиков, где лежат те, кого покинула жизнь. Пиао чувствует дрожь внутри, дрожь, идущую от живота к конечностям. Шанинь проверяет номер на ящике, прежде чем вытащить его из стены. Холодная волна в воздухе. Запах сырой земли.

— Д-1150, — говорит он.

— У него есть имя.

— Мы с именами не работаем. Имена остаются ждать в приёмной.

Казах отходит от ящика, отмеренным жестом снимает хлопковый саван, его пальцы пробегают по холодной щеке… но он даже не замечает прикосновения. Возвращается в центр комнаты, костяшками ведя по периметру стола для аутопсии.

— Даёте ли вы положительное опознание, старший следователь?

Женщине, которая лежит в ящике, лет шестьдесят; лицо у неё пухлое, но по телу видно каждый прожитый год. Дорожная развязка морщин и растяжек, сходящихся и разбегающихся в разных направлениях. Груди опавшие, бесформенные. Похожи на пустые блины, брошенные между её руками и животом.

Пиао разворачивает бирку, привязанную к большому пальцу ноги. Л-901.

— Обмишурились вы, доктор. Похоже, вам тоже недолго ждать саббатикала.

Шанинь выхватывает бирку из рук Пиао. Слов нет, одна контролируемая ярость.

— Проблемы на работе?

Казах смотрит на Пиао, лоб у него плоский, блестящий. Он тянется мимо старшего следователя к ящику за его спиной. Пиао наклоняется. Холодная волна в воздухе. Саван сдёрнут. Доктор нащупывает бирку.

Д-872. Мужчина. Раздутый, вонючий. Утопленник… плоть сочится водой. Возраст — лет сорок, сорок пять.

Казах вытягивает другой ящик… и опять другой. Он уже учащённо дышит.

Л-907. Девочка, совсем ребёнок, лет восемь? Лицо, туловище, конечности… чёрные… набрякшие сплошными синяками.

Л-740. Женщина, за двадцать. Автокатастрофа. Красный лак на ногтях, красные разрывы на лице, туловище.

Ещё один ящик выезжает, чуть не слетая с салазок.

Д-1101. Мужчина. Пятьдесят лет. Ножевые ранения на шее, груди, животе. Чёрные черви уже некровоточащих порезов.

Шестой ящик выдернут из стены, скользит на салазках до стопора. Шанинь проверяет бирку и снимает её, чтобы поправить запись; смотрит на Пиао, уже восстановив контроль над дыханием. Расслабился. Призрак улыбки на лице.

— Теперь вы готовы дать положительное опознание, старший следователь?

Пиао борется с желанием опять закрыть глаза.

Сколько трупов можно увидеть прежде, чем душа твоя окончательно покроется шрамами?

Д-1150. Мужчина. Двадцать два года. Студент. Множественные пулевые ранения. Два в голову. Один выстрел пробил челюсть с левой стороны и оторвал нижнюю губу. Второй нанесён точно в центр лба… с непристойной точностью. Входное отверстие, кровяной пузырь… выходное, кратер со рваными краями, из которого вылетело содержимое черепа. Дыра наполнена чернотой, а разлом кости… такой белый. Ещё два выстрела нашли свою цель, один в правое плечо, неопасный. Второй превратил горло в громадный красный оскал.

— Требуется положительное опознание, старший следователь. Это Д-1150?

Пиао не может отвести глаз от лба трупа. Симметрия, размер, аккуратность дырки захватывают его.

— Какой калибр пули?

— Не знаю… ещё рано говорить. Одну мы вытащили из трупа. Несколько нашли на месте. В лабораторию их отправили только утром.

— Это 7,65 мм, да? Модель 64. Бесфланцевая, специальная…

— Следователь, я же сказал, ещё рано…

— …слишком рано для вашего опытного взгляда, а, доктор?

Пиао хватает Шаниня за руку, прижимает её к стене, разжимает пальцы и водит по мозоли от спускового крючка; ороговевшая кожа, жёлтая от никотина, сидит на пальце, как засохшее волокно апельсина.

— …слишком рано для члена Партии, который свободное время проводит в тирах и на полигонах?

Казах выдирает руку, потная ладонь оставляет след на стальной обивке стены.

— 7,65мм. Да, это патроны 7,65мм, модель 64, ты же, сука, сам всё знаешь. Стандартный боеприпас сбшников…

Пиао толкает ящик, тот на салазках залетает в стену. Следователь идёт на выход.

— …я ещё к тебе загляну, товарищ доктор, ты уж жди. Если, конечно, тебя тоже не зашлют на саббатикал.

Старший следователь распахивает дверь. Вдруг, ни с того ни с сего, нападает желание бежать и не останавливаться… по улицам, как в детстве. Тротуарный бег с препятствиями. Убежать от боли.

Д-1150. Его звали Яобань, товарищ доктор. Пань Яобань.

Дверь закрывается. Он бежит.

Хуандун, больница № 1 — Сучжоу Бэйлу.