Чтение онлайн

— В чем он состоит?

Геракл покачал головой:

— Я не могу вам сказать.

— Он не может нам сказать, — повторил Тит своей жене.

— Это часть моего плана, — ответил Геракл, начиная слегка раздражаться. «Может, ударить этого человека в челюсть? — подумал он. — Так, легонько. Просто чтобы вырубить его на парочку часов».

Тит выставил подбородок вперед.

Геракл сдержал себя.

— Какой у тебя план?

Геракл посмотрел на свою правую руку, увидел кулак и заставил его разжаться. Убедившись, что его рука не предпримет никаких неожиданных действий, он посмотрел на горожан и заметил, что собравшиеся на площади люди постепенно теряют терпение. Тогда он быстро взял под руку Иокасту и отвел к столу. Тит поплелся за ними.

— Я уже говорила тебе, — сказала она. — Иногда он бывает слишком упрям.

— Должно быть, ты по-настоящему его любишь, — улыбнулся Геракл.

— О да. Это не всегда бывает просто, но я его люблю.

Возле стола Геракл подождал, пока она сядет на свое место. Когда Тит с глухим ворчанием присоединился к ним, Геракл велел им вести себя как обычно, но не удивляться тому, что произойдет дальше.

— А что произойдет дальше? — шепотом поинтересовался Тит, но достаточно громким шепотом, чтобы его услышали даже в Афинах.

— План, — напомнил ему Геракл.

— Какой план?

— Такой план, — свирепо ответил ему Геракл, — который начнется с того, что ты сейчас вылетишь из фемона, если не перестанешь задавать мне ненужные вопросы.

Тит закрыл свой рот так плотно, что он превратился в узкую щелочку.

Тогда Геракл кивнул ему — ладно, мол, живи дальше.

Заняв свое место и машинально взяв с блюда кусок хлеба, он увидел, что Иолай занялся Веницией, Иокаста пытается успокоить и подбодрить мужа, а люди на площади начинают проявлять нетерпение, топают ногами и хлопают в ладоши. Туча на горизонте становилась все темней.

Он нервно провел ладонью по волосам.

Он почувствовал на лице ветер, пахнущий солью и дождем и прилетевший с моря в амфитеатр по главной улице.

«Я прав, — сказал он себе, — я знаю, что прав».

Все произойдет скоро, даже очень скоро.

Ему оставалось надеяться, что он будет к этому готов.

Тит Перикал поднялся с места, вышел вперед и встал перед средним столом. Там он поднял кверху обе руки, и после замысловатой мелодии труб зрители поднялись на ноги и издали возгласы ликования.

Геракл взглянул на Иокасту и увидел на ее лице гордость и такую глубокую печаль, что отвел глаза в сторону.

А вот вид Иолая его обеспокоил. Щеки его пылали, он наклонился слишком близко к Вениции, и Геракл испугался, что его друг выпил слишком много вина.

Трубы зазвучали снова.

Иолай наклонился к другу.

— Началось?

Геракл кивнул.

— Давно пора. — Иолай понизил голос: — Эта девица меня скоро выведет из терпения.

— А мне показалось, что ты наслаждаешься ее обществом, — сухо заметил Геракл.

Иолай скорчил гримасу, — мол, конечно, не без этого, ты угадал, — поднял свой кубок и поднес к губам. Его кадык задвигался, глаза полуприкрылись, но, когда кубок вернулся на стол, вина в нем убавилось лишь на маленький глоток.

Иолай подмигнул, заметив на себе взгляд Геракла.

В этот момент по толпе пронесся восхищенный гул, потому что слева от столов по восьми широким ступеням спустилась процессия. Она несла жертвенник, который Геракл уже видел во время парада. Его осторожно поставили посреди площади.

Одна труба вывела единственную сладкую ноту.

Геракл сглотнул.

Повинуясь величественному жесту Тита, все зрители опять поднялись на ноги, и жрецы, вынесшие жертвенник на площадь, вернулись строем в два ряда. Между рядами находились пять одинаково одетых девушек, все с босыми ногами и склоненными головами.

Вениция восторженно пискнула:

— Ах, как мне хочется быть одной из них!

Иолай окинул ее недоуменным взглядом, как бы говоря: «Ты что, сошла с ума?»

Она пожала плечиками.

— Ладно, не хочется. То есть хочется, но понарошку, не в самом деле. То есть… — Она замолкла и схватила кубок.

Циру и ее сестру легко было узнать по их рыжим волосам. Они шли одна за другой в середине шеренги. На таком расстоянии невозможно было определить, кто из них кто. Пока одна не споткнулась — еле заметно, — и Геракл понял, что это Цира.

Он наклонился к Иокасте.

— Они что, останутся там?

Она покачала головой, но ничего не ответила.

Цепочка девушек оставила жрецов и обошла вокруг жертвенника, а потом двинулась к подножию мраморных ступеней. В своей речи, которую, как догадался Геракл, Тит произносил каждый год, он приветствовал их, словно настоящих цариц, превознося их красоту и подчеркивая важность и торжественность их роли, какой бы мимолетной она ни была.

Толпа онемела.

Речь продолжалась, и всякий раз, когда Тит упоминал Деметру или Посейдона, он делал резкий жест левой рукой, предлагая девушкам подняться еще на одну ступень.

Геракл понял — когда они поднимутся наверх, наступит черед его и Иолая. Он только не понимал, каким образом Тит заставит их выбрать Циру.

Иолай нетерпеливо заерзал.

— Сколько это еще будет продолжаться? — поинтересовался Геракл у Иокасты.

Она вздохнула и ответила со слабой улыбкой:

— Вечность, Геракл, целую вечность. Не забывай, он ведь политик.

Она оказалась права.

Даже когда соискательницы поднялись на верхнюю ступень, Тит продолжал говорить. Теперь он стоял перед ними и, легко играя своим голосом, вспоминал историю каждой из девушек и рассказывал, как она обещала нести это почетное бремя, если ее выберут герои, проделавшие именно ради этого момента такой долгий путь.

Иолай прошептал:

— Я еще не сплю?

Геракл покашливал в кулак, чтобы удержаться от смеха.

Зрители, однако, ничего не имели против такой долгой речи. С регулярными промежутками раздавались ликующие возгласы; люди размахивали лентами и шарфами, словно флагами; топали ногами. И даже те, кто сидел на крышах или был в самом дальнем конце площади, там, где начиналась главная улица, находили способы выразить свое одобрение.

Тит все говорил. Красноречиво. Прочувствованно. С пристойными случаю паузами. Он описывал преданность горожан богам, покровителям данного празднества. Тут же, с плавным переходом, он соединил хвалу им с восхвалением Геракла и Иолая.

Иолай все ерзал.

— Можно подумать, что мы тоже боги, — пробормотал он, поглядел на Геракла и добавил: — Ну, хотя, впрочем, кое-кто из нас… Частично, по крайней мере. Вроде того.

Строгий взгляд друга заставил его замолкнуть и одновременно напомнил ему о необходимости наблюдать за площадью. Чтобы заметить раньше других, если там появится что-либо необычное.