Горчичное зерно
Шрифт:
Вот почему самопознание стало почти невозможным в этот век, век скорости. Будда легко себя реализовал, Иисус легко себя реализовал, они жили в век без скорости — они просто ходили. Воловья упряжка была самой быстрой вещью: а люди могли идти быстрее, чем упряжка; они гуляли по земле. Мы летаем в небесах, мы проникли в космос, а чем быстрее мы движемся, тем труднее попасть домой.
Я слышал, что однажды два нищих нашли на улице мотоцикл — кто-то забыл вынуть из него ключ зажигания. Мотоцикл был с коляской, один бродяга забрался в седло, другой — в коляску, и они понеслись в другой город. Через пятнадцать минут тот, который вел мотоцикл, посмотрел на своего приятеля. Лицо приятеля было совершенно красным, как у безумца или умирающего. Он спросил: «Что случилось?» Другой сказал:
«Притормози немного, в этой штуке нет дна, и я бежал всю дорогу!»
В этой штуке, в желании, нет дна. Вы умираете, так как бежите всю дорогу, все быстрее и быстрее, а в этой штуке нет дна. Желание бездонно, вот почему его нельзя наполнить. Если вы пытаетесь наполнить горшок водой, а в нем нет дна, как же вы сможете его наполнить? Почему вы не способны наполнять этот бездонный горшок желания? Вы никогда не интересовались, есть ли у него дно — вы просто прыгнули. И вы бежали так быстро, что не было возможности остановиться и глянуть, что случилось.
Все священники используют это. Но Иисус — не священник, вы не сможете найти человека, который бы был более против священников, чем Иисус. По-настоящему религиозный человек — никогда не священник, он не может им быть, так как священник использует вашу слабость. Истинный религиозный человек, Мастер, хочет сделать вас сильнее. А священник — просто хитрый человек, который знает, в чем ваша слабость. Слабость в том, что вы смотрите в будущее, откладываете: где-то, как-то вы войдете в Царство Божие — но не сейчас. Нужно сделать много других важных вещей, удовлетворить много важных желаний. Бог — всегда последний в вашем списке, а список — бесконечен. У Бога нет шансов, он - последний. Теперь посмотрим на эти слова Иисуса:
«Если те, кто ведут вас, говорят вам: «Смотрите, Царствие — в небесах» — не здесь, а где-то высоко в небесах, где-то далеко; Царство Божие где-то в отдалении, очень далеко – «тогда птицы небесные опередят вас». Они достигнут раньше вас, тогда вы отстанете. Иисус шутит, он говорит: «Тогда не надейтесь, так как птицы небесные достигнут раньше вас!»
«Если они скажут вам, что оно — в море, тогда рыбы опередят вас». И они достигнут раньше вас, вы утратите. О ком говорит Иисус? Он говорит о священниках. Священники — враги религии, но они стали распорядителями. Они распоряжаются всюду, и они не позволят личностям, подобным Иисусу, войти в их храмы.
Есть прекрасная история в «Братьях Карамазовых» Достоевского. Через восемнадцать столетий Иисус подумал: «Теперь я должен пойти и посетить землю снова, ведь через восемнадцать столетий христианства... земля должна быть готова принять меня. Теперь они не отвергнут меня, как прежде, ведь тогда не было ни одного христианина, я был чужим. Теперь половина земли христианская; миллионы церквей и священников постоянно проповедуют слова Иисуса. Теперь меня воспримут и примут, все двери будут для меня открыты. Время пришло! Мне не нужно было приходить раньше — то было неверное время».
Он пришел снова, конечно, воскресным утром, так как трудно определить, кто христианин, в другой день недели. Это невозможно, все одинаковы! Только в воскресенье можно установить, кто христианин, так как религия — это воскресное дело. Она не связана с жизнью, это просто ритуал, формальность, которую нужно выполнять — не вкладывая в него сердце. И он пришел в свою деревню, куда приходил восемнадцать веков назад, в Вифлеем. Он стоял на рыночной площади, наполненный предчувствиями, люди смотрели на него, и никто его не узнавал, а они заходили и выходили из церкви. А потом несколько человек собралось вокруг него, и сказали: «Ты выглядишь, как Иисус — ты хорошо сыграл, ты хороший актер!»
Иисус сказал: «Я не актер, я — настоящий Иисус».
Тогда они начали смеяться и сказали: «Если ты настоящий Иисус, беги, пока не вышли священники. Иначе ты попадешь в беду». Потом маленькие дети стали швырять в него камни, а люди смеялись: «Пришел настоящий Иисус, Царь Иудейский». Это был человек, которого они распяли, и он воскрес.
И они шутили и смеялись, и Иисус был очень опечален..., так как, это были его люди, они больше не были иудеями, они были христианами; они следовали за ним, и даже они не могли его узнать. Но он ждал, надеясь... «В конце концов, мой священник узнает меня. Эти — глупцы, невежды, но мой священник знает».
А потом пришел священник. Люди перестали смеяться только из уважения к священнику. Они расступились перед ним, толпа позволила ему пройти, они склонились в глубоком почтении. Иисус рассмеялся в душе: «Они не склонились передо мной, они не отдали мне никаких почестей, но они почтили священника. В конце концов, это добрый знак, ведь он — мой священник. Через него они узнают и меня. Они узнают меня с его помощью, не прямо, так как они слепы и не могут видеть».
И вот священник посмотрел на него и сказал: «На колени, ты, негодяй! Ты чем занимаешься? Оскорбляешь нашего Бога?»
Иисус сказал: «Как, ты меня не узнаешь?»
Священник схватил его за шиворот и сказал: «Я хорошо тебя узнал. Следуй за мной». Он отвел его в церковь и запер в келье. Иисус был в полном замешательстве: «Что случилось? Не распнут ли меня снова мои люди?»
А потом, ночью, священник пришел с маленькой свечой в руке и отпер дверь. Закрыв ее за собой, он склонился, коснулся ног Иисуса и сказал:
«Я хорошо тебя узнал на рыночной площади, но не признал тебя там, так как ты — старый возмутитель спокойствия. Только-только мы все хорошо организовали, но ты снова все взволнуешь. Сейчас все в порядке, христианство развилось: мы уже заняли полземли, другая половина тоже будет наша, рано или поздно. Ты уже только жди там, тебе не нужно появляться здесь! И мы делаем все хорошо — ты не смог обратить даже одного человека, когда был здесь — мы же все хорошо организовали, ты должен быть нам благодарен».
«И мы можем узнать тебя наедине, но не перед другими, так как ты — против священников, против церкви, против истэблишмента. А если ты настаиваешь, тогда мы должны будем распять тебя снова. Мы можем поклоняться тебе, когда ты здесь не присутствуешь, так как это никого не тревожит. Все в порядке, все происходит правильно — смотри, как мы все организовали! Полмира христиан, миллионы церквей и священников проповедуют твое слово. Ты должен быть удовлетворен. Так что беги отсюда немедленно, и больше не возвращайся. Что бы ты ни хотел сделать, мы твои агенты здесь, и ты можешь сделать это через нас. В общем, тебе нельзя позволять общаться с массами. Ты опасен!»
Этот священник установил одну из основных истин: священник не может быть религиозным. Он может быть священником Будды, но он против Будды. Он работает для него, или так, кажется; он цитирует его слова, или так, кажется. Но если приходит Будда, он станет между вами и Буддой, и не позволит вам приблизиться, так как Будда и Иисус всегда бунтари, никогда не конформисты. Они могут создать революцию, они не могут создать истэблишмент. Когда Иисус говорит вам: «Если те, кто ведут вас, говорят вам... — он указывает на священников – «Смотрите, Царствие — в небесах», тогда птицы небесные опередят вас. Если они скажут вам, что оно — в море, тогда рыбы опередят вас. А священники всегда говорят, что оно где-то еще.