Чтение онлайн

– О'кей, балтиморочка, - сказал он.
– Будет очень хорошо.

Подкатило совсем не нежно. Скорее нахлынул мощный поток, поднял её и мгновенно разбил оковы ужаса, который она испытала, когда поняла, как сильно её ударило.

Она парила. Тело распалось на кусочки, на молекулы. Она была свободна, куда свободнее, чем когда-либо в жизни, свободнее, чем ожидала и даже чем могла представить, и в этой абсолютной свободе была абсолютно счастлива. Не надо было ничего бояться, ни о чем думать; она распалась, и все, что осталось - это ощущения. Ощущения. И все. Вот так.

Она не могла это понять, но и не надо было. Все что нужно - это ощущать, смаковать и быть счастливой.

Смутно она чувствовала, что в какой-то момент вернулся Скотт и лег рядом. Это хорошо. Но весь огромный и невероятно долгий трепет счастья был внутри, и он остался бы таким же абсолютным, если бы Скотта не было. Не было ничего. Оно была полна собой. Ему ничего не нужно. Ей ничего не нужно. Она закрыла глаза и просто лежала и наслаждалась своим счастьем.

20 июня

Переходя дорогу, он держал её за руку, но не под локоть, поэтому по бульвару у представительства ООН они шли чуть поодаль друг от друга.

– Каталась на таких когда-нибудь?
– спросил Фрэнк, указывая на теплоход Грей-лайнз на Ист-ривер.

Патрисия кивнула.

– Вокруг Манхэттена. Целый круг.

– А я - никогда.

Она не была уверена, то ли это предложение прокатиться вдвоем, то ли нет, поэтому сменила тему.

– А откуда ты родом, Фрэнк?
– кроме смены темы, она давно собиралась об этом спросить.

– Из Джорджии, - ответил он.
– Родился в горах, потом жил в Атланте. Оттуда в пятьдесят седьмом попал в ВВС, и с тех пор там не был. А ты из Балтиморы, верно?

– Да. А что ты делал в ВВС?

Фрэнк остановился, оперся о балюстраду и засмотрелся на речную даль. Потом буркнул:

– Ничего особенного... Меня отправили в Германию.

– Германия... Ты проехал всю Европу?

– Да уж...

Она прислонилась к стене.

– Я люблю путешествовать.

Он повернулся к ней.

– Тогда ты выбрала не тот маршрут.

Ветер бросил пряди волос ей на лицо, она смахнула их назад. Она была в своей клубничного цвета рубашке, песочных "ливайсах и босиком.

– Не знаю, - глубоко вздохнула Патрисия.
– Похоже, в жизни есть и другие дела, кроме путешествий.

Фрэнк отвернулся от реки и прищурился, прикрыв рукой глаза.

– В любом случае, - заметил он, - его придется брать где-нибудь в другом месте, здесь нельзя. Отсюда, где его усиленно стерегут, он направится к своему посольству, где его тоже охраняют. Значит, надо брать его где-то по дороге.

– На улице?
– спросила она.
– В машине?

– Вполне возможно, - кивнул Фрэнк.
– Может быть, он постоянно ходит в какой-нибудь ресторан. Или в парикмахерскую. Или ещё куда-нибудь, кто знает? Нужно разведать.

– Как? Следить за ним?

Фрэнк кивнул.

– Не меньше месяца. Пока толком все не выясним. Тогда возьмемся за дело и - раз!

– Мистер Мишень, - протянула она.

– Что-что?

– Индиец. Он - живая мишень.

Фрэнк пожал плечами.

– Я рад, что мы сюда пришли. Ничего нового, правда, не узнали. Но недурное место для прогулки, правда?

Она покачала головой и зашагала вдоль по набережной. Помахивая сумочкой, сложила губы трубочкой и просвистела простенькую песенку, которую тут же подхватил ветер, и оглянулась посмотреть, идет ли за ней Фрэнк. Он нагнал её на спуске.

– Хочешь зайти выпить куда-нибудь, прежде чем мы вернемся на Сикес-стрит? Выпьешь мартини?
– спросил он.

Она пожала плечами.

– Я сегодня ещё ничего не ела.

– Мы что-нибудь закажем, - заверил он.

Мест, куда можно зайти босиком, было немного, но одно такое они нашли. И вот они сидят за столиком, на нем скатерть в красно-белую клетку, в бутылке из-под "кьянти" горит свеча. Потрескавшиеся от времени пепельницы с маркой "чинзано" серы от неубранного пепла, скатерть съехала набок. Им пришлось сесть у окна, других пустых столиков не было, и с улицы на них глазели прохожие, иногда даже останавливались, чтобы рассмотреть, что они едят - видимо, решали, заходить или нет.

– Ты все ещё работаешь в той студии?
– спросил он.

Она кивнула.

– Я подумал, может, ты завязала.

– Нам всем сейчас приходиться зарабатывать где только можно, вздохнула она.
– Сам знаешь, предстоят немалые расходы.

Фрэнк кивнул. Он жадно глотал пиво и оглядывался в поисках официанта. Патрисия грела в ладонях обещанный бокал мартини.

– Ты...
– начал было Фрэнк, но запнулся, сурово нахмурился и накрыл ладонью её руку.
– Какого дьявола, это ещё что? заметив две отметины, взревел он.

Прошлой ночью они со Скоттом снова кололись вместе. Со среды и субботы там, где тупая игла протыкала вену, остались четкие следы.

Она вырвалась из его хватки и решительно отрезала:.

– Впервые видишь? Сам знаешь, что это такое.

– Да, черт возьми, - кивнул он.
– Это героин?

– Нет-нет, - запротестовала она.
– Просто стимулятор, и то немного.

– Просто стимулятор, - сердито передразнил он.
– Те парни, что напали на нас в субботу ночью, тоже кололи стимуляторы?

– Нет, они сидели на героине.

– Неужели? Ты их знаешь?

Она покачала головой.

– Джош слышал, кто они такие.

Фрэнк снова схватил её руку и притянул поближе к свету, чтобы лучше рассмотреть отметины - не слишком сильно, но крепко.

– Пэтти, ради Бога!

Она слабо улыбнулась.

– Я трудный ребенок.

Он кивнул.

– Вот именно. Вернее ничего не слышал.

Она пожала плечами.

– Это моя жизнь, Фрэнк.

– Ну да, твоя... И что ты с собой делаешь? Господи Боже! Посмотри на себя, Пэтти! Просто посмотри на себя! Посмотри, черт возьми!

Фрэнк покачал головой.

– Не знаю, что тебе сказать, что с тобой делать, - потерянно пробормотал он, выпустил её руку и отвел глаза.

– Почему?
– поинтересовалась она.
– Я не возражаю, хотя ты ждешь именно этого.

– Ладно, - снова насупился он.
– Не понимаю, чего ты хочешь... для чего ты колешься. Не понимаю, для чего ты торчишь в той грязной студии. Не понимаю, для чего тебе весь этот революционный бред. Вот так-то. Вот мои слова. И делай, что хочешь.

Обеими руками она крепко сжимала бокал и задумчиво смотрела на него, крепко сжав губы.