Чтение онлайн

— Слушаюсь, Ваше Величество.

— Я вижу, маршал, там, у статуй богов, господина адмирала, — сказал король. — Не взять ли нам и его с собой? Ведь дело касается избиения членов его партии. К тому же моей матушке представится удобный случай показать свою лояльность по отношению к коалиции обиженных и угнетенных, к коим не без оснований причисляют себя все гугеноты нашего королевства.

— Сир, обратите внимание: рядом с адмиралом — тот самый дворянин, о котором я говорил.

— Как ваше имя, сударь? — спросил король, подходя ближе к юному гугеноту и с любопытством разглядывая его.

Лесдигьер назвал себя и поклонился.

— Вы протестант?

— Да, Ваше Величество.

— И вы видели все собственными глазами?

— Более того, я был одним из тех, кого нещадно избивали.

— Вот как, — протянул Карл. — Давно ли в Лувре?

— Я только что приехал, Ваше Величество.

— Значит, привезли нам самые свежие новости. Что ж, прекрасно! Господа, идемте к королеве, там мы и решим недоразумения, возникшие по поводу инцидента в Васси.

Они вошли вслед за юным королем в переднюю комнату Екатерины Медичи и поклонились королеве. Лесдигьер остался в коридоре и должен был дождаться приглашения.

Вопреки ожиданиям, королева была одна, без фрейлин. Сидя за столом, по правую руку от кресла под балдахином, она писала письмо испанскому королю.

— В чем дело, господа? — спросила Екатерина, поднимая голову, но не выпуская из руки пера. — Случилось что-то важное, сын мой?

— Случилось, матушка, — ответил Карл. — Говорите, господин Монморанси, вам слово.

В эту минуту доложили о приходе Франциска де Гиза.

— Вы звали, Ваше Величество? — спросил герцог.

— Я? — Екатерина Медичи искренне изумилась. — Кто вам сказал?

— Это я посылал за вами, — сказал Карл, — и вот по какому поводу. Совершенно ясно, что Монморанси не мог опровергнуть вашего, герцог, заявления о нападении на отряд армии гугенотов во главе с графом де Сансе. Против маршала восстал бы весь Париж, а вы знаете, матушка, и вы, господа, каковы наши парижане в гневе.

Все молчали. Никто не ожидал такой речи от двенадцатилетнего короля. Карл тем временем продолжал:

— Ну а теперь, поскольку мы одни, никто не помешает нам выяснить истину. Говорите, господин Монморанси, я разрешаю вам, говорите смело всю правду.

— Говорите, маршал, — кивнула Екатерина.

— Государыня, — начал Монморанси, — я всегда был добрым католиком, однако вынужден сделать признание, которое опровергает показания герцога де Гиза, будто бы на него напали, а он только защищался, а также о том, будто бы протестанты нарушили эдикт. Все было как раз наоборот. Это он, словно коршун на куропаток, напал на собрание молящихся гугенотов числом около двухсот человек и жестоко перебил, направив на них отряд в пятьсот шпаг, копий и аркебуз. При этом он самым бессовестным образом нарушил наш эдикт о терпимости от января сего года. Он не оставил бы в живых ни одного, если бы я со своим отрядом не подъехал в ту минуту, когда избиение уже подходило к концу. Эхо этого события уже прокатилось по Франции и в самом скором времени отзовется гражданской войной двух партий. Гугеноты предельно озлоблены после происшествия в Васси, католики же недовольны эдиктом, дарованным протестантам. Но все еще можно было бы уладить, сделав некоторые подачки тем и другим. Теперь все это стало невозможно из-за необдуманного поведения герцога, и Франция в скором времени будет напоминать Англию времен Алой и Белой розы [44] . Я закончил, Ваше Величество.

— Что вы скажете в свое оправдание, герцог? — нахмурившись, спросила Екатерина Гиза, слушавшего выступление маршала с легкой пренебрежительной улыбкой на губах.

— Скажу, что Монморанси введен кем-то в заблуждение. Я действительно, проезжая этой дорогой, увидел гугенотов, собравшихся у риги, но я не хотел причинить им зла. Они же, побуждаемые жаждой мести за смерть своих товарищей в Амбуазе, стали открыто поносить нашу религию вкупе с матерью нашей святой Римской церковью. Я не смог далее слушать их оскорблений и наказал дерзких смутьянов. К тому же у них имелось при себе оружие, что противоречит установлениям эдикта.

— Все, что вы сейчас сказали — ложь, — невозмутимо произнес Монморанси.

Гиз побелел от злости и резко повернулся к маршалу:

— И вы это говорите мне, принцу Лотарингского дома?! Вы, сын какого-то коннетабля, волею случая завоевавшего расположение королевской фаворитки!

Маршал схватился за шпагу, но быстро овладел собой.

— Господа, — вмешалась Екатерина Медичи, — я приказываю вам прекратить ссору! Не хватало еще, чтобы два полководца перерезали друг другу горло, как пьяные торговцы. Кто будет командовать тогда войсками короля?

Оба тут же замолчали.

— Господин маршал, — продолжала королева, — сможете ли вы доказать справедливость своих обвинений?

— Смогу, Ваше Величество. Есть человек, который присутствовал при том избиении. Мало того, он был действующим лицом этой трагедии от ее начала и до конца.

— Он дворянин?

— Он из обедневшего дворянского рода, я взял его несколько месяцев тому назад к себе на службу. Я уже говорил вам о нем.

— А, помню, тот самый, что отправился в Васси. Где он?

— Он здесь, Ваше Величество.

— Пусть войдет.

Маршал дал знак пажу, стоящему у дверей, и тот пригласил Лесдигьера.

— Вот этот человек, государыня.

С сильно бьющимся сердцем Лесдигьер приблизился к Екатерине, припал на одно колено и склонился в поклоне.

Гиз покосился на него и отпрянул, словно увидел ядовитую змею. Значит, мерзавцу удалось уйти от погони?!

— Встаньте, сударь, — сказала Екатерина, с любопытством разглядывая молодого гугенота. — Я хочу с вами поговорить. Но предупреждаю: вы должны отвечать мне и своему королю только правду, какой бы она ни была и против кого бы ни была направлена!

— Ваше Величество, я дворянин, — Лесдигьер побледнел и сглотнул от волнения слюну (он впервые в жизни видел королеву Франции так близко), и все же продолжил начатую фразу, слегка сбиваясь: — но я хорошо знаю, что такое слово, данное дворянином, и я даю Его Вам и его величеству королю в том, что буду говорить только правду.

— Мне нравится ваш ответ, и я верю вам, — произнесла Екатерина. — Как вас зовут?

— Шевалье де Лесдигьер, Ваше Величество.

— Герцог, — обратилась королева к Гизу, — а вы видели господина Лесдигьера в сражении при Васси?

Гиз плотно сжал губы и, с ненавистью поглядев на молодого протестанта, не разжимая зубов ответил:

— Не помню такого.

— Отлично. Начинайте ваш рассказ, шевалье, мы все внимательно слушаем вас.

И Лесдигьер поведал, но теперь уже более подробно, всю историю с самого начала — с посещения своей возлюбленной и той роли, которую она в ней сыграла.