Чтение онлайн

— А тебе зачем?

— Ну, ты ведь сама не веришь в то, что говоришь.

— Неужели тебе виднее?

— О, намного! Люди, неважно с какого мира, очень любят лгать самим себе.

— Что?.. Мира?..

В этот момент на стол с громким стуком Макар поставил большую чашку кофе ближе к Грэю. От напитка так и веяло ароматом отборных зёрен, насыщенная тёмная жидкость сверху имела рисунок прыгающей на кого-то дикой кошки. Глаза Макара так и сияли как два фонаря, а нижнюю часть лица прорезала настолько довольная усмешка, что она окончательно смахнула все мои возникшие сомнения.

Как только парень ушёл, чуть ли не подпрыгивая на радостях, я схватила лежащее ближе к окну меню, отыскала страницу с напитками, пробежалась по словам «кофе», отыскала с рисунком прыгающего тигра и, взглянув на цену, скрипнула зубами, а после мысленно рассмеялась. Вот же заноза в пятой точке. Принёс самый дорогой кофе! Его мне только не хватало для полной сумасшедшей картины!

Отбросив меню, я посмотрела на Грэя, который явно ничего не понял:

— Платить будешь?

— О, — спохватился он, во все глаза глядя на жидкость перед ним с явным недоверием, — я, конечно с радостью, но, боюсь, у вас не принимают атеномы.

— Чего не принимают? — прошептала я и медленно села, краем глаза видя, какие весёлые гримасы строит Макар, облокотившись о длинный столик, где стояли касса и сама кассирша.

Грэй вместо слов достал откуда-то сзади себя небольшую мешковатую сумочку и высыпал на стол золотистые, аж блестели в глазах, монеты, по размеру как соединённые большой и средний пальцы. На одной их стороне была изображена сидящая кошка, прямо как та, из сна, в середине фонтана. На другой стороне укатившейся ближе ко мне монеты виднелась ворона. Я взяла одну монетку и увидела какую-то надпись на ободке, которую не могла прочесть.

— Vita est occasio, quod vos should utor. Mortem hospes cum donum sine reditum, — заметив мой взгляд, сказал на непонятном мне языке что-то непонятное Грэй. — Жизнь — это возможность, которую надо использовать. Смерть — гостья с подарком без возврата. Один из языков, который знать не обязательно у нас, но на нём написано множество заклинаний.

— Один из? У вас? Это у кого?

— У нас — это на Ялмезе, мир, куда я должен переправить тебя и твоих подруг. Там говорят на двух языках: живой и ялмезный. На втором говорят и понимают все.

Я быстро отыскала в кошельке нужную сумму, спрятав перо, положила на стол пару банкнот и несколько маленьких монет, даже стараясь не думать, что это всё, вполне вероятно, мог быть спектакль, чтобы я только заплатила. Хватит с меня. Шутки шутками, а всему должен быть предел.

— Вы немного опоздали, — сказала я Грэю, поднимаясь и наблюдая его встревоженный и недоумённый взгляд. — Верить в другие миры я давно перестала. На три-четыре года раньше — я бы с радостью вас приняла. Ни за кем следовать я не собираюсь. Пожалуйста, не ходите за мной.

Признаться, я была напугана, ведь с подобным столкнулась впервые в своей жизни. Какое ещё оружие? Зачем меня и моих подруг переправлять на какой-то… Ялмез?

Сердце вдруг кольнуло. Я остановилась, зажмурившись от внезапного головокружения, но, понимая, что задерживаться не стоило, мотнула головой и устремилась к выходу.

— Подожди! — схватил мена за руку Грэй, но я, быстро развернувшись, отбросила его руку, угрожающе прожигая взглядом. Я ему совсем не доверяла, а стук бешеного сердца отдавались в голове. — Ты ведь сама не веришь! Если не веришь себе, то, не сомневайся, можешь поверить мне. Когда я тебя коснулся, ты ведь тоже почувствовала. Я сам толком не понимаю, но знаю, что ощутил родственную душу, словно ты потерялась, а я тебя нашёл. Ты ведь тоже с Ялмеза!

— Да перестаньте вы! — окончательно испугалась я, чувствуя, как дрожали ноги. Хотелось сказать: «Вы меня пугаете!», но я не планировала так открыто заявлять о своих страхах. — Я родилась и живу на Земле, почти семнадцать лет я живу здесь. И меня всё устраивает. Я не лгу себе! Вы не можете этого знать!

Люди вокруг уже во все глаза смотрели на нас, словно мы устроили здесь шоу. От их пытливых взглядов мне стало ещё больше не по себе. И никто не рвался мне на помощь. Люди привыкли думать: «Это не моё дело».

Вот уж кто меня удивил, так это Макар со своим внезапно встревоженным лицом. Он не спускал с нас глаз, словно чувствовал, что что-то явно шло не так, но и помочь тоже не спешил. Я бы не поверила, если бы он вступился за меня. Это могло произойти только, если раки засвистят на горах — а это, однако, сродни апокалипсису.

— Могу, — просто сказал Грэй. — И знаю.

Он опустил взгляд на свои руки, словно это должно было мне что-то сказать. Но ждать объяснений я не собиралась. Развернулась к выходу. Двери распахнулись. В меня кто-то с силой врезался, однако мы оба остались на ногах.

Я удивлённо уставилась на запыхавшуюся подругу, чувствуя тревогу от дыхания за спиной Грэя.

— Лу? Ты какими судьбами здесь?

— Ох… слава Богу… я успела, — схватила она меня за плечи, пытаясь говорить и уровнять своё дыхание. — Последний раз… так бегала… когда на экзамен чуть не опоздала.

— Помню это необычное явление.

Луиза рассмеялась и, заметив за мной Грэя, обратилась, на моё удивление, к нему:

— Грэй, ведь так?

— О, так ты должно быть Луиза Самойлова! — обрадовался мужчина, проходя мимо меня и протягивая для пожатия руку моей подруге, которая приняла её, даже не засомневавшись. — Наконец-то, здравый элемент воздуха! Королева меня предупредила, что ты будешь обо мне знать.

— О, Королева? Королева Лидия? Та самая?

— Определённо да.

Она сияла. Он сиял. Оба от непонятной мне радости. А я стояла с таким выражением лица, что даже самая грустная в мире сова, увидев меня, неделю бы не могла остановить хохот. Я заметила, что люди вокруг потеряли к нам интерес напрямую, но иногда всё-таки поглядывали.

— А это правда, что вы читаете мысли при касании? — прошептала Луиза, а я подпрыгнула как ужаленная.

— Правда, — также прошептал Грэй и огляделся. — Только пусть для Земли это будет секретом. — А затем он повернулся ко мне. — Я уверен, что ты лжёшь самой себе потому, что прочитал твои мысли. Желание всё-таки последовать за мной ты запихала так глубоко, что я бы мог и не заметить, если бы оно не сияло, как солнце. Тебе ведь хочется куда-то отправиться, я прав? Есть у тебя это необъяснимое чувство. У тебя появилась возможность ответить на вопросы, но ты решила убежать.

Я смотрела на Грэя, как на рождественскую ёлку летом.

Глядя на его фигуру, одежду, искреннюю улыбку, зеленоватые с голубинкой глаза, вспомнив про атеномы, странную речь и некоторую наивность, — пришлось заплатить за самый дорогой кофе, который он, к слову, даже не попробовал! — мне хотелось надеяться, что всё было правдой. И про моё необъяснимое чувство не знал никто, даже я порой забывала о собственных желаниях.

Я не бежала.

Я стремилась забыть, смирившись, что никогда не пойму некоторых вещей.