Чтение онлайн

Володя Хмелев быстро написал на доске условие задачи, которую решал весь класс, сел и тоже погрузился в решение.

На правом поле доски деловито постукивала мелком Рая Давидович.

Эдик перечитал условие своей задачи и стал вспоминать, как она решается.

Он припомнил и записал первые действия: получалось, что конная косилка убирает в день 4 гектара лугов, а один косец — 0,4 гектара. 6 конных косилок и 15 косцов убрали за день 30 гектаров луга.

Дальше Эдик ничего вспомнить не мог. Он посмотрел на Раю. Закончив решать примеры, она положила мелок, вытерла пальцы о мокрую тряпку и ушла на свое место.

Все ребята сосредоточенно корпели над общей, как видно, трудной задачей. Павел Романович в это время ходил между партами, заглядывал в тетради, одних похваливал: «Правильно», других, покачав недовольно головой, возвращал к действию, где они допустили ошибку или описку. Ленивому Мише Добрушину он с возмущением сказал: «Ты, что, таблицу умножения не знаешь? Во второй класс тебя надо посадить!»

Ребята зафыркали, представив огромного, неповоротливого Мишу рядом с «мелкотой». Но смех быстро погас, и снова настала строгая, сосредоточенная тишина.

Эдик вдруг почувствовал себя очень несчастным. Он был один на один с вредной, или, как говорил Володя Хмелев, «закрученной» задачкой.

Тетрадь, где задача была решена верно, лежала в двух шагах от него, на столе учителя.

Павел Романович дошел до конца ряда и оттуда взглянул на доску. Сначала направо, где красовались примеры, каллиграфически выписанные Раей, потом налево.

Эдик обреченно ждал развязки.

Павел Романович перевел глаза на мальчика. Подойдя к столу, раскрыл его тетрадь, и брови молодого учителя чуть-чуть приподнялись.

— Списал? — коротко спросил он.

Эдик молчал.

— У кого списал?

Молчание.

— Кудрявцев, почему не проверил выполнение домашнего задания у Шишляева?

— Да я, Павел Романович… Он сказал, что все в порядке…

— Еще раз повторяю, проверять выполнение домашних заданий по тетрадям, а не по устным заявлениям. Садитесь. Кудрявцеву замечание, Шишляеву — два.

Эдик побрел на свое место.

Классное собрание, стихийно возникшее после уроков, сразу перешло в фазу кипения и вулканических взрывов.

— Куда годятся наши «проверяльщики»? — хмуро говорил Виктор Седых. — Славке, что скажут, он всему верит. Вот и получилось «все в порядке». Надо, чтобы по-настоящему проверяли.

— И как это у Шишляева рука поднялась списать? Совести у него нет! — громила провинившегося Лида Соболева. — Выходит к доске со списанной задачей!

— А вот кто ему дал списать? — ввернула Рая Давидович. — Хотела бы я посмотреть на этого дружка!

— У кого списал? Сознавайся!

Эдик упорно молчал.

Но тут встал Володя Хмелев.

— Списал он, ребята, наверное, у меня…

— Наверное? А ты и не видел?

— Не видел. Я модель делал, а Шишляев пришел, сказал, что задачка не выходит.

— А объяснить ты не мог? Модель для тебя важнее, чем товарищ? Или времени было жалко?

И началось! «Чистили с песком» и Эдика, и Славку, и Володю.

Зоя Павловна пригласила в 6 класс «б» комсомольца, слесаря из депо.

Гость пришел аккуратно. Был он молод, среднего роста, но удивительно крепок и широк в плечах. Он явился с Зоей Павловной и Прасковьей Михайловной.

Ребята встали и дружно поздоровались. Прасковья Михайловна спокойно уселась в сторонке.

— Садитесь, ребята! — сказала Зоя Павловна. — Вот познакомьтесь! Ваш гость — член комсомольско-молодежной бригады слесарей, Николай Лобанов, Он расскажет вам о бригаде и о себе.

Молодой рабочий подошел к учительскому столу. Видно было, что он волнуется.

Поерошил задорный мальчишеский чуб. Но затем овладел собой и заговорил по-дружески, просто.

— Учился я, ребята, только семь лет. Десять лет учения — это казалось для меня слишком долго. Да и зачем? Я ведь в инженеры не пойду. А чтоб рабочим быть, семи лет за глаза хватит… Это я тогда так думал, — усмехнулся Лобанов и обвел глазами ребят: — Поступил после семилетки в техническое училище. Получил специальность слесаря. Еще во время учебы пришел в депо. Поставили меня подручным к опытному слесарю. Человек он не молодой и на вид хмурый. «Ну, вот, браток! — сказал он мне. — Будем проверять у паровоза нутро. Бери переносную лампу и лезь в топку». Через узкое шуровочное отверстие я влез в «нутро» паровоза. Ух, как здорово! Вот тут, где я находился, в паровозе, пылает жаркий огонь. Раскаленный воздух, газы, дым так и рвутся из топки в трубы. Этих труб — больше двухсот, и идут они через весь котел. Вода, омывающая топку и трубы, превращается в пар. Сила пара и движет паровоз… Не знал я, что паровоз — такая сложная машина! Состоит он из тысячи деталей, и все эти детали надо знать. Только со стороны кажется: как легко машинисту работать! Сиди у правого окна в паровозной будке да поворачивай регулятор.

Кончил я учебу, стал работать самостоятельно. Однажды пригнали в депо красавец паровоз. Спереди на специальных державках прикреплена пятиугольная звезда. По бокам, на будке машиниста — комсомольские значки. Всего два локомотива из депо с такими звездами на груди ходили. Так вот. Поставили паровоз на ремонт. По закону бригада на это время свободна. Вынужденный простой. Ан нет! На другой день приходят машинисты, помощники, кочегары из комсомольской бригады. Одеты в замасленные спецовки. И давай работать! Кто их заставлял? Никто. «Хотим, говорят, поскорей свой паровоз получить. Да еще, чтоб ремонт был проведен на пять с плюсом», Ушел красавчик паровоз из депо. Один раз наш комсорг и говорит: «А что, ребята, если нам тоже бригаду организовать? Комсомольско-молодежную?». Организовали мы бригаду. Стали хорошо работать. Постановили: всем учиться. Кто в школе рабочей молодежи, кто в техникуме. А я уж к этому времени понял, что мои семь классов дешево стоят. Какой-то простой расчет надо сделать, я и так, и этак — не получается. Наш бригадир посмотрел на меня, свистнул и ехидно спрашивает: «Ты в школе, на уроке арифметики, чем занимался? Поди, жеваной бумагой плевался?» Я весь покраснел…

Шестиклассники заулыбались, начали переглядываться.

— Было это дело, плевал я бумагой, — продолжал Лобанов. — Не обязательно на арифметике, но было… Пришел домой, соседского парнишку-шестиклассника к себе зазвал и говорю: «Повтори со мной десятичные дроби. Надо мне обязательно их знать. Тот удивился, он, наверное, как и я раньше думал, что все эти арифметики-геометрии потом ни на что не понадобятся. Объяснил. А потом я сам, добровольно, в восьмой класс пошел. Нынче в девятом учусь. И вот, ребята, что я вам скажу. Поверьте рабочему человеку! Не учите уроки на тройку. Тройка — это никакая отметка! Чуть повыше двойки. Иногда учитель, наверное, думает: не то два с плюсом ему поставить, не то три с минусом? (Ребята засмеялись). Уж если о вас так думают, дешево вы стоите, парни!

Почему-то с этими словами Лобанов обратился не ко всем, а только к мальчишкам.

— А если двойка? — вдруг спросила Ксюша.

— Двойка? — Лобанов поморщился, будто попробовал чего-то горького. — Двойка — это совсем плохое дело. Видите, ребята, это прежде всего… нечестно. Вы не маленькие, можете понять, что у нас в стране каждый человек должен работать. Дело железнодорожников — транспорт. Рабочие трудятся на фабриках и заводах. Колхозники сеют хлеб, овощи, хлопок. И у вас есть дело — учеба. Как же не выполнять единственное свое дело?

Тут встала вдруг Ксюша. Никто не просил ее, а она вдруг рассказала обо всей истории с Эдиком Шишляевым.

Эдик понурился и стал смотреть в пол. Ахнув, закрыла рот ладошкой Зина Зыбина. Что теперь будет?

Молодой слесарь сначала чуть-чуть нахмурил брови. Потом лукавая искорка мелькнула в его глазах.

— Нн-да! — задумчиво сказал он. — Неважно получилось, Тот дружок, у которого ваш парень списал задачу, показал себя плохим товарищем. А Эдуарду лучше было честно сказать учителю: «Я к уроку не готов!» А у вас что вышло? И знаете, ребята… — Николай Лобанов обвел взглядом весь класс. — Какую ошибку вы делаете? И я делал эту ошибку, и очень многие ребята ее повторяют… Вам кажется, что учитесь вы для родителей, для учителей. Получили два, — «Ой, папа рассердится! Ох, от классной руководительницы попадет!» Забудьте про это! То, что вы учите, это вам самим нужно. Вы копите знания и будто по полочкам раскладываете: тут таблица умножения, и дроби, и проценты. Дальше — части предложения. Там — законы физики и химии. Географические знания… Понадобилось вам в жизни что-то. Вы протянете руку и снимете с полки, что надо. (Он поднял руку и как будто взял что-то невидимое с невидимой полки). А если полка-то пустая? Что тогда делать? И подумайте о будущем. Сколько ребят мечтают стать летчиками? Слетать на Северный полюс или еще лучше в Антарктиду. Как вы думаете, полетите вы без математики и физики? Не получится! Ну, я вам тут много наставлений наговорил, — Лобанов смущенно улыбнулся. — Надоело слушать?