Чтение онлайн

Валя встала, смущенная, не поднимая глаз.

Мальчишки, входившие накануне в «спасательные команды», невольно посмотрели друг на друга.

— Кроме того, — продолжала Надежда Ивановна, — на этой неделе в среду исполнится восемь лет первокласснице Нюсе. Мы поздравляем и Нюсю и желаем ей всего-всего хорошего.

Подталкиваемая девочками, встала Нюся, пугливая, не знающая, чем обернется для нее это всеобщее внимание.

Вперед вышли Ксюша и Толя Малых.

— Это тебе, Валя, от ребят и совета интерната. Поздравляем тебя с днем рождения, — немногословно сказал Толя и подал Вале плоский сверток, завязанный цветным шнурочком.

Надежда Ивановна вручила Вале небольшой пакет от мамы.

Валя недоуменно посмотрела на воспитательницу.

— «От мамы? Кто привез его?» — спрашивали глаза Вали…

— И тебя, Нюся, мы поздравляем, вот тебе подарочек.

Нюся, растерянно глядя на Ксюшу, взяла из ее рук большую красивую коробку. Девочки помладше сразу окружили ее.

— Открой коробку. Посмотри, что там?

Они услужливо помогли ей развязать шнурок и заахали, увидев большую, нарядно одетую куклу.

Еще утром в общежитии паровозных бригад тетя Фима не строго, но серьезно спросила Валю, как она могла убежать из интерната, не подумав о всех, кто отвечает за нее. «А если б с тобой что случилось? А что с матерью будет, когда она узнает?»

Валя была расстроена… Теперь, когда неожиданно ей вручили подарки, поздравили ее, молчать было нельзя.

Она встала, покраснела до слез и, с трудом подняв глаза на Надежду Ивановну, запинаясь, проговорила:

— Я очень благодарю… и… простите меня, пожалуйста.

Девочка хотела убежать.

Но в дверях послышался шум, все ребята обернулись в ту сторону. В белоснежной поварской куртке торжественно шла Мария Корнеевна, за ней Сима. Они несли именинные пироги.

неожиданно запела Мария Корнеевна. И сама же ответила:

переходя на речитатив, она продолжала:

Подавая смущенной Вале пирог, Мария Корнеевна добавила:

— Ешь пирог досыта, угощай друзей, да в другой раз… — она зашептала Вале что-то на ухо. Та покраснела еще больше.

Надежда Ивановна позвала младших ребят в столовую, и торжественное шествие, возглавляемое Нюсей и ее пирогом, направилось вниз.

Отец Виктора, Сергей Тимофеевич Седых, не забыл Юру Логунова. Как-то вечером он спросил:

— А что не заходит к нам твой приятель, Юрий?

— Не знаю.

— А ты его пригласи. Какой-то он у вас бесприютный. Родители его где работают?

— Отец на заводе, а мать заведует библиотекой.

— Сдается мне, — закончил Сергей Тимофеевич, — что жизнь у него не очень веселая. Позови его к нам.

После уроков Виктор пригласил Юру «заходить». Тот словно обрадовался и в тот же вечер робко позвонил у двери в квартиру Седых.

— Вот и хорошо, что пришел! — сказал Виктор.

Сергей Тимофеевич сидел в большой комнате за письменным столом и, заглядывая в записную книжку, наносил на кусок ватмана небольшой чертеж. Увидев Юру, он отложил карандаш и выключил настольную лампу.

— Давно у нас не бывал! Что, науки грызешь?

Юра смутился и пробормотал что-то невнятное.

— Рассказывай, рассказывай! Как там у вас дела? Шибко Виктор вас прижимает?

Зоркие и удивительно живые глаза Седых внимательно глядели на мальчишек. Но Юре говорить было не о чем, и как-то само собой вышло, что рассказывать стал Сергей Тимофеевич.

Интересной оказалась жизнь рабочего-токаря.

— Я был немного постарше вас, когда приехал сюда, в наш город. Ехал и мечтал: стану художником! И как добрался, походил по улицам, потянуло меня на завод к станку. Время-то было какое: за городом, в лесу, начали строить Уралмаш. А как строили? Это сейчас Уралмашзавод выпускает шагающие экскаваторы, и каждый из них заменяет сразу десять тысяч землекопов. А тогда экскаваторов не было и все котлованы копали лопатой, отвозили грунт на тачке, потом грузили в таратайки, запряженные лошадьми… В самом городе, что ни улица, то и стройка. Везде котлованы, леса, новые здания…

У Сергея Тимофеевича, как говорится, руки зачесались — что-то строить, делать. И он поступил на завод, учиться на токаря.

Его интересовала обработка металла. Как это получается, что металл режет металл? Освоил первоначальные навыки по токарному делу. В то время токари придерживались старинки: стружку резцы снимали тонкую, станки работали на медленном ходу. Сергей Седых стал думать над изобретением новых резцов, которые сильно увеличивали производительность труда.

Но тут началась война.

В армию его не взяли: нужно было давать фронту танки, снаряды. Было и еще одно важное дело. На заводы приходили мальчишки и девчонки, едва окончившие семь классов. Их надо было обучить токарному делу.

В то время и написал Седых книжку, в которой раскрывал секреты своего мастерства.

А после войны токарь опять начал свои поиски. Применял новые резцы из быстрорежущей стали, высокие скорости обработки металла.

Передовой ленинградский токарь вызвал Седых на соревнование. А когда через год подвели итоги, оказалось, что ленинградец побежден по всем показателям.

Однажды, благодаря опыту, благодаря своим резцам, Седых выполнил дневную норму на три тысячи процентов, или, иначе говоря, сработал за тридцать человек.

В бригаде лучших производственников города Сергей Тимофеевич поехал в Москву, Ленинград, Харьков. Уральцы приходили в цеха, делились своим опытом. Иногда их слушали недоверчиво, особенно Седых. Тогда он становился к станку, укреплял свой резец и начинал работу. И слышал возгласы изумления и восхищения.

Все это Сергей Тимофеевич рассказывал просто, как будто не о себе.

Он словно хотел показать: вот видишь, какая счастливая судьба может быть в нашей стране у простого рабочего.

Младший брат Сергея Тимофеевича кончил вуз, стал инженером, а он сам так и остался токарем. Но каким токарем! Много раз он ездил с делегацией передовых советских рабочих за границу.

Была у Седых особая гордость мастера: токарь-универсал может встать за любой металлообрабатывающий станок — фрезерный, строгальный, долбежный, может вести обработку металла, дерева, резины и даже войлока. На токарном станке он сумеет выточить такие вот вещи. — Сергей Тимофеевич достал из письменного стола тоненькую латунную трубочку.