Чтение онлайн

Это был телекинез, причём сильный.

Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату вошёл Оракул Тарэта. На этот раз он был в чёрном балахоне и с шапочкой на голове. В руках Жрец торжественно держал меч на бархатной подушке, и такого оружия я ещё не видел.

Чёрная алхимическая сталь, матовый отлив и красные прожилины, беспрестанно извивающиеся по всей длине клинка до самого острия, как змеи. Гарда в виде звериных лап и рукоять с крупным красным камнем.

Положив меч на тумбу, Оракул стремительно направился в мою сторону, а отец опустил голову и отошёл.

– Прости меня, сын, но другого выхода нет. Ты должен подчиниться, а потом, когда всё закончится, ты снова станешь свободным.

Я смотрел, как Тарэта приближается, и уже понимал, что будет дальше.

Поджав губы, я подавил в себе горечь и боль.

Всё.

Отец зашёл слишком далеко, хотя казалось, что дальше уже некуда.

Бросив на него отчаянный взгляд, я проглотил разогретый во рту фагнум, и спокойно дождался, когда Оракул подойдёт ближе.

Но он будто почуял опасность и остановился за несколько шагов от меня. Его рука плавно махнула по воздуху и вызвала уже знакомую мне молитву подавления воли и памяти. Перед ним замерцали синие буквы, и Оракул принялся их зачитывать.

По худой щеке отца покатилась слеза, но он не остановил чтение молитвы, позволяя сделать из меня раба.

Тарэта зачитывал заклятие тихо и самозабвенно, с таким горделивым лицом, будто спасает весь мир.

Во мне же в это время разносился жар фагнума: от желудка к ногам и голове, к рукам и пальцам. Он потёк по каждой вене, по каждой мышце, ударил в голову.

Магическая отрава тут же взбудоражила уснувшие за год силы.

Я сидел в кресле, закованный в цепи, со спокойным лицом, но внутри меня стремительно нарастала мощь. Сила астрального тела объединялась с энергией фагнума и готовилась вырваться на свободу.

Давление со стороны Жреца не произвело на меня никакого эффекта. Навык сопротивления, полученный на тренировках с Саргоном, в очередной раз спас меня от рабства.

Наверняка, Тарэта знал, что я умею сопротивляться молитве, но самоуверенно понадеялся на то, что после пробуждения мои силы почти на нуле, а значит, ответа не последует.

Оракул закончил чтение молитвы и теперь уже без опаски подошёл ко мне.

– Слышишь меня, Оками? Кивни. Приказываю тебе.

Услышав его слова, отец вдруг разозлился.

– Никогда не приказывай моему сыну, – процедил он. – Даже если мой мальчик под действием молитвы, вы не имеете права приказывать ему.

– Теперь имею, – с наглой улыбкой ответил Тарэта. – Отныне этот воин подчиняется только своему хозяину, пока тот не снимет с него действие молитвы. А его хозяином станете не вы. И не я. А тот, кому мы передадим вашего сына.

– Мой сын останется только рядом со мной! – Отец вплотную подошёл к Оракулу, его голос задрожал от гнева.

Тарэта даже не слушал, он смотрел только на меня, думая, что уже обрёл надо мной полную власть.

Я медленно и покорно кивнул.

– Ну вот, посмотрите на него, – сказал Оракул. – Ваш сын уже не такой упёртый, как раньше. Невероятно. Но то, что не вышло у Духовного Владыки Хакана, главного Оракула Стокняжья, получилось у меня, простого Оракула с окраины. Я поработил вашего сына.

– Никто его не поработил! Это временно! – Отец тут же кинулся освобождать меня от цепей.

Снял крепления на стальных перчатках, отстегнул цепи, убрал кандалы на ногах.

– Ну вот и всё, сынок… всё… – зашептал он, – больше никто не будет тебя держать… и возможно, когда-нибудь ты простишь меня за мою жестокость. Вот так… вставай…

Он поднял меня на ноги, как куклу, и крепко обнял.

Так сильно стиснул, что мне стало больно, а может, не поэтому. Я не удержался и обнял его в ответ, зажмурился на секунду, а затем оттолкнул.

– Что происходит?.. – оторопел Оракул. – Эй! Оками! Я приказываю тебе сесть обратно в кресло! Сядь!

Никто, ясное дело, не сел.

– Садись, говорю! – Тарэта топнул ногой. – Ты что, глухой?

Я сплюнул на пол измятый зубами стальной кулон и процедил:

– Нет, не глухой.

А потом воздал ему за всё.

За то самое зло, что он причинил не только мне, но и другим. За варваров, превращённых в рабов, за враньё и предательство, за попытку убить Джанко, за всё.

Я молниеносно схватил валяющуюся у кресла цепь, вырвал её из пола вместе с куском камня и размахнулся. Цепь вспыхнула красным огнём фагнума. Активный резерв астрального тела зашкалил так, что закружилась голова, и тело охватило морозом.

Один удар – и Жреца обмотало цепью.

От ужаса и боли его глаза чуть не вывалились из орбит. Он закричал очередную молитву, зная, что его ждёт, но я притянул его к себе и ухватил ладонью за шею, затыкая этот вопль. Появившиеся когти Следопыта пропороли кожу Оракула и вонзились в него по самую глотку.

Жар фагнума объединился с огнём Ган, и через пару секунд Тарэта вспыхнул в пламени, как факел. Я поднял его на вытянутой руке вверх, а потом швырнул на пол. Так, в цепях и в огне, он испустил дух, не успев произнести больше ни слова. Сгорел заживо.

Я покосился на меч на бархатной подушке, а затем повернулся к отцу.

Он смотрел на меня, не отрывая взгляда.

– Ну что, папа? Чего ты молчишь? – спросил я у него. – Нравится тебе результат твоего эксперимента? Хочешь, я возьму Меч Колидов в руки? Ты же так этого хотел.

– А потом убьёшь меня? – тихо спросил он.

Я ничего не ответил, но медленно пошёл на него.

– Кто дал тебе фагнум? – задал он следующий вопрос.

– Это всё, что тебя сейчас интересует?

– Нет, не всё.

Он сам пошёл мне навстречу, и с каждым его шагом по полу расползались трещины, а предметы по всей комнате поднимались с мест и зависали в воздухе.

Все, кроме меча. Он будто сам собой соскользнул с подушки и, глухо загремев, упал на пол.

– А теперь выбирай! – громче сказал отец. – Война уже полыхает, и тебе от неё не уйти! Выбирай, на чьей ты стороне!

Мы остановились друг напротив друга.

– Я останусь на своей стороне, – ответил я, заглядывая в его глаза.

– И что это значит?

– Это значит, что я найду свой путь решения задачи. Стану третьей стороной, которая всё закончит и восстановит справедливость.

Он прищурился.

– А род Колидов?

– Ты о нём ещё услышишь.

– Значит, ты сделал выбор?

– Сделал. А вот тебе пора бы выбрать ещё раз. Ты сильный маг, гениальный врач и мог бы сыграть совсем другую роль в этой войне. Мог бы сделать всё иначе. Но как ты там говорил? Предавший однажды, предаст и потом. А ты предал меня.