Чтение онлайн

Гость польщённо оглянулся налево и улыбнулся:

– Не смею отказывать! Сейчас, только разберусь с делами…

Стоять с поднятым факелом и разговаривать через плечо — это, согласитесь, не естественно. Поэтому не удивительно, что оратор расслабил руку и опустил древко — факел ткнулся в трубу. Всего лишь на мгновение. Однако, я увидел, что проклятый шнур сразу же заискрил и начал дымиться. Что и говорить — учёные создали очень качественную систему зажигания!

«Эх, … твою мать!»

– ЛОЖИСЬ!- заорал я.- ЛОЖИСЬ!

Мои орлы мгновенно пали ниц, благо я успел их выдрессировать уважать меня с полуслова, хотя мы стояли с правого фланга, и проклятая труба на нас не смотрела. Остальные вели себя по всякому: кто-то упал проворнее моих бойцов, кто-то разинул рот, кто-то на всякий случай припал на одно колено, не понимая, в чём дело. Похоже, мало кто сообразил, что нам угрожает…

– Ба-бах!- рявкнула труба, выбросив в зрителей сноп искр в клубах белого дыма.

– А-а-а-а!!!- вскрикнули двое стоявших, схватились за лица и рухнули наземь как подкошенные.

– ...!!! … твою мать!.. ...!!! … вашу мать!- заорал генерал, потрясая кулаками, отшвырнув злополучный факел и напрочь позабыв научный жаргон.

Стоявшие слушатели начали запоздало кидаться на землю, закрывая голову руками. Те, кто не ложился, побледнели белее снега; среди них оказался и любопытный десятник. Я подошёл к нему и от всей души врезал в застывшую морду. Никто не возражал.

Перепуганные мастера, бестолково суетясь, бросились снимать трубу со стола, как будто она могла стрелять сама по себе. Кто-то поднял брошенный «учителем» факел с помоста и побежал тушить. Генерал громко отводил свою глубокую душу на работяг, прекрасно понимая, что виноват больше всех.

Наши ряды смешались; многие бросились к товарищам, не понимая: они лежат потому, что боятся трубы, или убиты? Как ни странно, но в итоге на ногах оказались все, даже раненые: им просто искрами обожгло лица. Что за чудеса? Если мы так по врагам начнём стрелять, то они перемрут от смеха, а не от картечи!

Я подобрался поближе к помосту, благо все мои бойцы не пострадали, поскольку был уверен, что самое интересное случится именно тут. И точно: генерал злобно шипел на мастеров:

– Что за хрень такая у вас тут творится?! Почему не убило никого?!

– Ваше Превосходительство,- робко отвечал самый старый,- так ведь это… я заложил снаряд, который для выброса стальных клиньев… стенобойный, значит. А в нём — только порох… виноват! Исправлюсь!

– Ладно, ладно! С кем не бывает… держи, братец, за службу! Всё собрать, передать и взять расписку!

Смягчившийся оратор пошарил в кармане, нащупал монету и кинул мастеру не глядя. Оказалось — золотой чекан! Ого! Сегодня, определённо, День везения для простого народа…

– Слушаюсь, Ваше Превосходительство!- повеселел старший, мигом сунув денежку за пазуху.

– Где, говоришь, ваш стол?- приезжий решительно шагнул к Самому Главному, который, похоже, никак не мог отойти от увиденного, и, судя по отрешённому взгляду, лихорадочно соображал, чем нынешнее происшествие грозит его карьере.

Военный окрик подействовал отрезвляюще: тот встрепенулся, засуетился, начал расшаркиваться:

– За мной, прошу Вас… тут недалеко.

Вот так и началось наше знакомство с передовой военной техникой, называемой «пушка».

В первые дни я старался понять, что за кота в мешке нам всучили, и поэтому ежедневно заставлял вывозить на телеге несколько пушек на полигон. Оказалось, что снаряжённые порохом бумажные пакеты («снаряды») отличаются по цвету: чёрные — стенобойные, а зелёные — шрапнельные. Подготовка к бою занимала времени гораздо меньше, чем у того же онагра, но зато и били пушки смертным боем на гораздо меньшее расстояние, чем онагр мог швырнуть горшок с той же смесью шрапнели и пороха.

На расстояние в 50 локтей железяки, вылетающие из трубы, гарантированно пробивали толстые доски, т.е. пехотные щиты от них не спасут. На расстояние в 100 локтей они в большинстве своём в эти доски втыкались, что смертельно опасно при ранении в лицо. На мой взгляд, полученное нами чудо-оружие едва ли было способно существенно нам помочь: у нас и так имелись ручные бомбы, в которых железяк было хоть и гораздо меньше, но зато они могли быть взорваны практически мгновенно, а радиус эффективного поражения у них вполне достаточный для ближнего боя.

Посудите сами, уважаемый читатель: вы с высоты крепостной стены увидели, что на каком-то участке врагов скопилось слишком много. Вам нужно взять с собой пару ручных бомб и быстро перебежать к этому месту. Раз-два — и вы кидаете эти бомбы одну за другой, а сила вашей руки увеличивает радиус поражения: сильный человек бросит груз подальше слабака.

А если у вас пушка вместо бомб? В этом случае двум крепким мужикам придётся, пыхтя и отдуваясь, тащить в нужном направлении тяжеленную трубу, установить её там. А снаряды?- а их тоже кому-то подносить нужно. Из-за этого время подготовки резко возрастает, при этом враги запросто успеют закинуть нам на стену свои ручные бомбы… Значит, пушки никуда перетаскивать не нужно, а придётся изначально держать их только в определённых местах, но тогда для эффективной обороны нам их потребуется в разы больше, чем было привезено! У нас протяжённость стены всё-таки немаленькая — раз в двадцать больше, чем у любого графского замка!

Но зато пушки мне показались интересными как стенобитный инструмент. Предположим, враги смастерили большие щиты на колёсах и пошли на штурм, укрывая за ними пехоту. А вы заложили в трубу стальной острый клин, потом снаряд и делаете выстрел. Этот клин на расстоянии в 150 локтей прошивает свежие доски как бумагу! А потом пройдёт сквозь толпу вояк как нож сквозь масло, полностью её деморализуя, и даже щиты им не помогут. Хм, пожалуй, нечто полезное в них что-то есть…

Стальные клинья для «труб» отливались пустотелыми, а потом заполнялись свинцом. В этот свинец погружали стальные пластинки, игравшие роль пружин. Дело в том, что клинышки имели крестообразное оперение по примеру арбалетных болтов, которое вдавливалось вовнутрь корпуса, когда клинышек плотно заталкиваешь в трубу. После выброса клина из ствола пластинки выталкивали «хвост» снова наружу, и получался устойчивый полёт.

«Не было бабе печали — купила баба порося». Примерно такая мысль первой ворвалась в мою голову, когда наш городок осчастливили усилением с помощью ещё одной военно-технической новинки. Которая, конечно же, требовала не менее срочного изучения…

По научному ЭТО называлось пищалью, хотя все бойцы поголовно называли её только «оглобля» и не могли себя заставить говорить иначе. По сути, они были полностью правы, и я не пытался от них требовать говорить что-то другое.

Помня недавний конфуз, случившийся при общей демонстрации, массовую наглядную агитацию проводить не стали, а обучали людей по десяткам,- по каждому в отдельности.

Пищаль мало чем отличалась от пушки — разве только тем, что для неё трубу изготовили гораздо тоньше, но зато чуть подлиннее, причём с ложем, которое требовалось упирать в плечо — эта его часть называлась «приклад». Если пушку заряжали сверху, откинув крышку, то пищаль — через, прости, Господи, задний проход. Для этого нужно было отжать рукоять фиксатора, освобождая ствол трубы от ложа, которое после этого могло болтаться свободно, как маятник, цепляясь за ствол только шипами, частично входящими в тело трубы.