Чтение онлайн

Он кивнул, коротко и резко, и снова углубился в чистку ножа. Но атмосфера в тесном укрытии изменилась. Тревога осталась – следы, «Хозяин», пленный. Но страх предательства, тот ледяной червь, что мог заползти в душу после его бормотаний, был раздавлен. Жан своим молчаливым признанием скрепил нас крепче любой клятвы.

Мы пережили стихию. Мы пережили засаду. Мы знали – впереди главная битва. Но теперь мы знали и другое: каким бы ни был этот «Хозяин», он недооценил не только нашу бдительность, но и силу уз, связывающих пятерых солдат под промокшим, но нерушимым знаменем братства. Гроза над перевалом стихала, но гроза настоящей охоты только начиналась.

Присоединяйтесь к путешествию Шарля!

Эта история только набирает обороты. Кто таинственный «Хозяин»? Как отряд выберется из ловушки? Что ждет Шарля и его братьев по оружию? Подписывайтесь, чтобы не пропустить новые главы! Ставьте лайк, если погрузились в атмосферу гор и напряжения. Добавляйте роман в библиотеку – здесь будут не только сабельные схватки, но и глубокая драма, проверка дружбы и поиск настоящей любви. Пишите в комментариях – что вам больше всего запомнилось в этой главе? Кого из героев вы выделяете? Жду ваших мыслей и теории! Вместе мы пройдем этот путь до конца.

Свинцовое небо после грозы сменилось холодной, пронизывающей сыростью, которая пробирала до костей. Мы шли за Люком, целиком полагаясь на его инстинкты. Его безмолвная тень скользила впереди, читая землю и воздух с пугающей точностью. Пленный, связанный и с кляпом во рту, ковылял позади вьючной лошади под неусыпным взглядом Жана. Его бормотание о «Хозяине» и «большой добыче» висело над нами зловещим туманом, сгущаясь с каждым шагом.

Его наводка привела нас вглубь старых, заброшенных горных выработок. Гниющие деревянные крепи шахтных стволов, заросшие бурьяном отвалы пустой породы, полуразрушенные бараки – все кричало о давно умершем руднике. Но здесь смерть была обманчивой маской.

Люк замер у края густого ельника, нависающего над чашей бывшего карьера, слившись с тенью. Мы припали рядом, затаив дыхание. То, что открылось нашему взгляду, ледяной волной прокатилось по спине.

Заброшенная шахта превратилась в военный лагерь. Не сборище оборванцев, а дисциплинированное, отлаженное гнездо. Дозорные на вышках из срубленных сосен. Аккуратные ряды палаток, навесы для коней. Костры, у которых грелись люди в добротной, хоть и разномастной одежде. И оружие – не только ножи и топоры, но и мушкеты, карабины, блеснувшие на вечернем свете. Дальше виднелась кузница, откуда доносился ритмичный стук молота. И людей... их было много. Сотни. Не меньше двух сотен, судя по палаткам и движению. Сердце сжалось от неприятного осознания – это была сила.

– Черт побери... – прошептал Тибаль, его лицо стало землистым, потеряв обычную уверенность. – Это не банда. Это... гарнизон. Армия отбросов.

Картина была не просто устрашающей – она вызывала глухую тошноту. У дальнего барака, превращенного в тюрьму, стояли клетки. В них – люди: изможденные, в лохмотьях, с пустыми глазами. Пленные? Рабы? Рядом валялись опрокинутые, разграбленные повозки. Над другим костром, на жутковатом вертеле, жарилась туша, слишком большая для собаки... Лошадь? Олень? Жан отвернулся, его челюсти сжались так, что хрустнули кости.

Я вглядывался в мелькавшие в лагере лица. И вдруг – холодная игла под сердцем. Тот коренастый, с медвежьей походкой и шрамом через глаз... Да, я видел его в донесении! Один из главных разыскиваемых за нападение на почтовую карету у Рокблана. А вон тот, тощий, с крысиным лицом – он фигурировал в деле о поджоге амбаров в долине. Знакомые лица. Те самые, кого мы должны были искать, когда вернемся с задания. Их логово было здесь. Глубоко в горах, неприступное. И куда более мощное, чем мы могли предположить.

– Непролазно, – пробормотал Тибаль, его голос был сухим и пустым. – Пять человек... против этой рати? Даже ночью... Это чистой воды самоубийство. – Он отполз чуть назад, в спасительную тень елей. – Отходим. Тише воды. Надо найти укрытие, дождаться подкрепления. Или... или придумать что-то невероятно хитрое.

Логика сержанта была железной. Сердце сжималось от горечи и бессильной ярости. Эти твари должны были ответить. Но сейчас – броситься в эту пасть? Безумие.

Именно в этот момент я услышал резкий, сдавленный вдох справа. Пьер.

Он лежал ничком, вцепившись пальцами в сырую хвою. Его обычно румяное лицо было мертвенно-серым. Глаза, широко раскрытые, были прикованы не к лагерю в целом, а к чему-то у дальнего барака-тюрьмы. К группе пленных, которых выводили под конвоем к ручью. Среди них – девушка. Худая, грязная, но... Я видел, как Пьер сжимал кулаки до побеления костяшек. Его дыхание стало прерывистым, хрипящим, как у загнанного зверя.

– Нет... – прошептал он так тихо, что это было почти беззвучным движением губ. – Мари... Боже... Мари...

Мари. Сестра? Невеста? Он хранил свое прошлое за семью печатями. Знаем только, что его предали, и он бежал из родных мест.

Девушка пошатнулась, уронив ведро. Охранник – здоровенный детина с дубиной – рявкнул что-то и замахнулся. Пьер вздрогнул всем телом, словно получил удар. В его глазах мелькнула дикая, нечеловеческая боль, а потом... ее сменило нечто страшное. Ледяная, бездонная ярость. И решимость. Такая, от которой стынет кровь в жилах.

Он не проронил больше ни слова. Не оглянулся. Просто медленно, как змея, начал отползать назад, вглубь ельника. Его движения были неестественно плавными, зловеще целеустремленными. Он снял с плеча тяжелый мушкетон, оставил его на земле – лишний груз. Проверил нож и пистолет за поясом. Каждое движение говорило о конце пути.

«Нет, Пьер! Стой!» – кричало во мне. Но слова застряли комом в горле. Я понял его намерение раньше, чем осознал его сам. Он не мог уйти. Не мог оставить ее здесь. Не мог ждать подкрепления, которое придет слишком поздно. Ярость и отчаяние перевесили все – инстинкт, разум, дисциплину.

Я метнулся, чтобы схватить его за плащ, но пальцы лишь скользнули по мокрой ткани. Люк, лежавший ближе, тоже молниеносно протянул руку – но Пьер был уже вне досягаемости, растворяясь в сгущающихся сумерках и густом подлеске. Он уходил. Один. Прямо в самое логово зверя. Чтобы спасти Мари. Или умереть с ней.

– Пьер! – прошипел Тибаль, его лицо исказилось от ярости и немого ужаса. – Чертов безумец! Вернись!

Но было поздно. Только легкий шелест веток и быстро гаснущий след в мокрой траве указывали на его путь. Путь, ведущий прямиком в ад.

Жан впился пальцами в горло пленного, пригнув его к земле.

– Говори! – его шепот был страшнее любого крика. – Девушка! Мари! Кто она?! Почему здесь?!

Пленный закатил глаза, бормоча что-то невнятное о «новой партии живого товара», о «девках для потехи», о «тех, кого не выкупили».