Для кого мой нарядный новый сборник,Пемзой жёсткою только что оттёртый?Он, Корнелий, тебе: ты неизменноПочитал кое-чем мои безделки.5 Ты в то время, из италийцев первый,Нам дерзнул рассказать века в трёх книгах —Труд учёный, клянусь, и преусердный.Так, каков он ни есть, прими мой сборник!А твоим покровительством, о Дева,10 Пусть он век не один живёт в потомстве.
Птенчик, радость моей подруги милой,С кем играет она, на лоне держит,Кончик пальца даёт, когда попросит,Побуждая его клевать смелее,5 В час, когда красоте моей желаннойС чем-нибудь дорогим развлечься надо,Чтоб немножко тоску свою рассеять,А вернее — свой пыл унять тяжёлый, —Если б так же я мог, с тобой играя,10 Удручённой души смирить тревогу!
Плачьте, о Купидоны и Венеры,Все на свете изысканные люди!Птенчик умер моей подруги милой,Птенчик, радость моей подруги милой,5 Тот, что собственных глаз ей был дороже.Был он мёда нежней, свою хозяйкуЗнал, как девушка мать родную знает.Никогда не слетал с её он лона,Но, туда и сюда по ней порхая,10 Лишь одной госпоже своей чирикал.А теперь он идёт дорогой тёмной,По которой никто не возвращался.Будь же проклят, о мрак проклятый Орка,Поглощающий всё, что сердцу мило, —15 Ты воробушка милого похитил!…О слепая судьба! О бедный птенчик!Ты виновен, что у моей подругиПокраснели от слёз и вспухли глазки!
Корабль, который здесь вы, гости, видите,Хоть мал, а говорит, что был он всех быстрей,Что ни одна громадина плавучаяНи разу не могла опередить его,5 На вёслах ли несясь, под парусами ли;Что это подтвердит и АдриатикиБурливой брег, и острова Кикладские,И Родос благородный с дикой Фракией,И Пропонтида, и лука Понтийская,10 Где — нынешний корабль — стоял он некогдаКосматым лесом. На киторском темениШироко он шумел листвой глаголющей.Понтийская Амастра, щедрый букамиКитор, все это знали вы и знаете, —15 Так говорит корабль. С времён запамятныхОн возвышался у тебя на маковке,В твоём он море вёсла в первый раз смочилИ через столько бурь с их злобой тщетноюХозяина доправил, слева, справа ли20 Юпитер кликал ветры иль, содействуя,Дул с двух сторон и ходу прибавлял ему.Обетов никаких береговым богамОн не принёс ни разу до прибытияМорями всеми к озеру прозрачному.25 Так было. А теперь он тихо старитсяВ укрытии, вам, братья, посвятив себя,Двойничный Кастор и двойничный Кастора.
Будем, Лесбия, жить, любя друг друга!Пусть ворчат старики — за весь их ропотМы одной не дадим монетки медной!Пусть заходят и вновь восходят солнца, —5 Помни: только лишь день погаснет краткий,Бесконечную ночь нам спать придётся.Дай же тысячу сто мне поцелуев,Снова тысячу дай и снова сотню,И до тысячи вновь и снова до ста,10 А когда мы дойдём до многих тысяч,Перепутаем счёт, чтоб мы не знали,Чтобы сглазить не мог нас злой завистник,Зная, сколько с тобой мы целовались.
Флавий! Верно, о ней, своей любезной,Будь она недурна, не будь нескладна,Ты сказал бы Катуллу, не смолчал бы.Но молчишь ты, стыдясь, и я не знаю,5 Ты с какой же связался лихоманкой?Но что ты не вдовцом проводишь ночи,Громко ложе твоё вопит венкамиИ сирийских духов благоуханьем;И подушки твои, и та, и эта,10 Все во вмятинах, а кровати рамаИ дрожит, и трещит, и с места сходит.Бесполезно скрывать, и так всё видно.Что? Да весь исхудал ты с перелюба,Значит много себе позволил дури.15 Лучше мне обо всём, и злом и добром,Сам скажи, — и тебя с твоей любовьюДо небес вознесу в стихах изящных.
Сколько, спрашиваешь, твоих лобзанийНадо, Лесбия, мне, чтоб пыл насытить?Много — сколько лежит песков сыпучихПод Киреною, сильфием поросшей,5 От Юпитеровой святыни знойнойДо гробницы, где Батт схоронен древний;Сколько на небе звёзд в молчаньи ночиВидит тайны любви, блаженство смертных!Поцелуев твоих, чтоб было вдосталь10 Для безумца Катулла, нужно столько,Чтобы их сосчитать не мог завистник,Нечестивый язык не мог бы сглазить.
Катулл несчастный, перестань терять разум,И что погибло, то и почитай гиблым.Ещё недавно были дни твои ясны,Когда ты хаживал на зов любви к милой,5 Которую любил я крепче всех в мире.Вы знали разных радостей вдвоём много,Желанья ваши отвечали друг другу.Да, правда, были дни твои, Катулл, ясны.Теперь — отказ. Так откажись и ты, слабый!10 За беглой не гонись, не изнывай в горе!Терпи, скрепись душой упорной, будь твёрдым.Прощай же, кончено! Катулл уж стал твёрдым,Искать и звать тебя не станет он тщетно.А горько будет, как не станут звать вовсе…15 Увы, преступница! Что ждёт тебя в жизни?Кто подойдёт? Кого пленишь красой поздней?Кого любить ты будешь? Звать себя чьею?И целовать кого? Кого кусать в губы?А ты, Катулл, решась, отныне будь твёрдым.
Ты, Вераний, из всех мне близких первыйДруг, имей я друзей хоть триста тысяч,Ты ль вернулся домой к своим пенатам,Братьям дружным и матери старушке?5 Да, вернулся. Счастливое известье!Видя целым тебя, вновь буду слушатьОб иберских краях, делах, народахТвой подробный рассказ: обняв за шею,Зацелую тебя в глаза и в губы.10 О! Из всех на земле людей счастливыхКто меня веселей, меня счастливей?
Вар мой с площади раз к своей подружкеСвёл меня посмотреть — я был свободен.Мигом я увидал, что потаскушка,Но собой недурна и не без лоска.5 Сели, стали болтать. Зашла беседаПро Вифинию — как, мол, там живётсяИ как много нажить сумел я денег.Отвечал я, как есть: ни с чем вернулисьВсе: и сам я, и претор, и когорта,10 Никому не пришлось принарядиться.Да и претор — свинья: свои же люди,А ни на волос к ним вниманья!.. — «Всё же, —Отвечают они, — ты, верно, добылТо, что там, говорят, вошло в обычай:15 Для носилок людей?» И захотелосьМне хвастнуть, что, мол, я других счастливей.«Уж не так, говорю, мне было худо,Хоть на долю мне край неважный выпал,Чтоб шести не купить верзил здоровых!»20 У меня же нигде, ни там, ни в Риме,Ни единого нет, кто мог бы ножкуСтарой койки моей взвалить на плечи…А распутнице что? Она сейчас же:«Мой Катулл, говорит, мне их на время25 Одолжи, дорогой! Добраться надоМне к Серапису в храм». — «Ну что же, можно…Завтра… только они… я спутал малость…Так сказать, не мои… их мой товарищЦинна Гай… так сказать… себе их добыл…30 Впрочем, он или я — совсем неважно:Ими пользуюсь вроде как своими…»До чего же груба ты и настырна,Человеку не дашь чуть-чуть забыться!
Фурий и Аврелий, везде с КатулломРядом вы, хотя бы он был за Индом,Там, где бьют в брега, грохоча далече,Волны Востока, —5 Или у гиркан, иль арабов нежных,Или саков, иль стрелоносных парфов,Или там, где воды окрасил моряНил семиустый,Или даже Альп одолел высоты,10 Где оставил память великий Цезарь,Галльский видел Рен и на крае светаСтрашных бриттанов;Что бы ни послала всевышних воля,Все вы вместе с ним испытать готовы.15 Передайте ж ныне моей любимойГорьких два слова:Сладко пусть живёт посреди беспутных,Держит их в объятье по триста сразу,Никого не любит, и только чресла20 Всем надрывает, —Но моей любви уж пускай не ищет,Ей самой убитой, — у кромки поляГибнет так цветок, проходящим мимоСрезанный плугом!
