Чтение онлайн

Очередной разряд огонька заставил Скага завизжать от боли. Упав на снег, волк начал кататься, пытаясь унять жжение. Крик чужого страдания вывел девушку из ступора. Ей стало совершенно очевидно, что задание он провалила. Эльф погиб, Королева Воронов в жуткой ярости. Здесь и сейчас жажда жить победила ощущение тщетности всех стараний. Будет расплата, но сначала она еще поживет! Кьяра коршуном кинулась вниз, прямо на спину волка, сосредоточившись на открытии портала. Она сбежит отсюда, из этого кошмарного места и от этой кошмарной войны. Куда-нибудь севернее Невервинтера, где Скагу будет комфортно в своей густой шубе. Она уже успела привязаться к своему мохнатому скакуну. В полете она сделала необходимые пассы, обхватила волка за шею, но ожидаемого перемещения не произошло. Что случилось? Эльф мертв, здесь ее больше ничего не держало! Висок пронзила раскаленная игла боли. Она почувствовала жуткое натяжение. Словно кто-то подцепил крюком ее душу, со всей силы дернул на себя. Невидимая нить упруго напряглась и сократилась спущенной тетивой, по телу пробежали странные вибрации. Видения ужасов оборвались в голове, знаки на шее еще раз вспыхнули, но не причинили страданий. Раздался холодный шепот: «Продолжай миссию».

Вместе с болью пропала и когтистая лапа страха на сердце. Магический ужас развеялся, оставив лишь послевкусие горечи. Что бы там ни произошло, но ее приказ все еще работал, а значит нужно было вернуться. Без лишних размышлений, она превратила Скага в большого летающего ящера, похожего на птицу, и оседлала его.

— Летим обратно! — громко скомандовала она, и тот, оттолкнувшись от земли, взмыл в воздух, разметав оставшиеся огоньки ударами могучих крыльев.

Кьяра достала из сумки пузырек с лечащим зельем и опрокинула его в себя. Кисловато-соленый вкус привычно защекотал язык, девушка почувствовала облегчение. Ее ожоги начали затягиваться с чувством легкой щекотки.

На подлете тифлингесса увидела, как несколько эльфов верхом на волках проскакали в направлении основного войска. Удивительно, но дракона на поле боя больше не было, однако отчетливо было видно, что снег насквозь пропитался кровью. Среди вспаханного наста в изобилии лежали неподвижные тела. Кьяра приказала Скагу снизиться. Вой ветра не заглушал стонов раненных. Битва закончилась, оставив после себя чувство пустоты, усталости и множество оттенков боли.

Кровь местами еще блестела свежими лужами. Пахло железом, дождем, мускусом волков. Скаг в образе ящера издал обеспокоенный клекот, и Кьяра поспешила вернуть ему волчий облик. Проплешины на его теле набухли от крови, он устало лег прямо в красный снег, вывалив язык. Чародейка произнесла полушепотом, потрепав зверя по голове:

— Этот день мы пережили, но без отдыха мы уже не бойцы.

Она привстала на цыпочки в попытке разглядеть среди разбредшихся бойцов фигуру Эридана. Она увидела кого-то высокого, но быстро поняла, что это Янтарь. Он был занят ранеными. Ему помогали несколько гвардейцев. Девушка заметила Элледина, перебинтовывающего почерневшие от холода руки Арадрива, и тот, обливаясь потом, тихо стонал сквозь стиснутые зубы.

— Потерпи немного, хорошо? — успокаивал его золотоволосый. — Янтарь скоро займется тобой.

Сам командир гвардейцев выглядел помятым, голова была перемотана окровавленным бинтом. Кьяра почувствовала легкое удовлетворение от того, что эти двое остались в живых. Да, это были ненавистные эльфы, а синий — та еще заноза в заднице, но все же.

Тифлингесса хотела подойти к Янтарю, поинтересоваться, где Эридан, но остановилась на полпути, увидев распластанный на снегу труп Оберона. Летний Король выглядел сейчас обычным эльфом, даром что крылатым. Светло-зеленая кожа окрасилась кровоподтеками, горло разверзлось в чудовищной ране. Кровь уже не сочилась, лениво загустев на краях этого разреза. С безвольно повисшей головы упала золотая корона в виде оленьих рогов. Ветер шевелил истрепанные крылья. Лицо выражало удивление, в распахнутых глазах, остеклевших и помутневших, застыл вопрос. Кьяра склонилась над его телом. Рука короля все еще сжимала эту грубо обтесанную палку. На шее девушка заметила что-то необычное. Чудом не пострадав от удара по горлу, там висел кожаный шнурок с крупной голубой жемчужиной, которая таинственно блестела. Быстро оглядевшись, чародейка сняла украшение с трупа. Мертвым уже без надобности, а суровая жизнь в Нижних Мирах научила пользоваться любыми попавшим в руку плодами, не испытывая сантиментов к тем, кто проиграл схватку за жизнь.

Девушка прошла мимо нескольких мертвых рыцарей. С одного упал изящный шлем, и Кьяра увидела его лицо. Это был эльф, видимо, из того же народа, что и гвардейцы. Забавно. После смерти их тела преставали источать это потустороннее сияние. Девушка невольно задержалась возле ряда аккуратно сложенных, накрытых черными плащами тел. Гвардейцы, не пережившие схватку с королем. Девушка не успела привыкнуть к ним, поэтому ничего не испытала, глядя на трупы. Да, несколько часов назад они смеялись и пили, а теперь превратились в окоченевшие изваяния без капли жизни. Она почувствовала не грусть, а какую-то усталость. Она ведь была уверена, что освободилась…

Неподалеку чародейка увидела еще тела, накрытые плащами, но лица их были открыты. Эльфы поили их чем-то из бурдюков. Многие из них были без сознания или обессилены. Кьяра почувствовала свою беспомощность. Она не владела лечащей магией и не умела ухаживать за ранеными. Рядом с ней один из эльфов безвольно осел на снег, снял шлем, потер лицо в жесте усталой беспомощности. Тифлингесса почувствовала, что победа далась тяжело. Она еще раз попыталась высмотреть Эридана, но безрезультатно. Странно, обычно его было слышно и видно издалека.

Янтарь сел к ней спиной. Он достал из сумки перевязочные материалы, мази и флакон с мутно-белой жидкостью. Бросив на него еще один взгляд, Кьяра заметила лежащий на снегу шлем с железными перьями. Он был помят, в нем зияла рваная прореха. Рядом со шлемом она увидела руку в когтистой перчатке. Только руку, больше ничего. Медленно девушка подошла к драколюду, заглянув ему через плечо. Перед ним лежал Эридан, и маслянистая лужа крови под ним окружала силуэт, словно его огненный ореол.

Лицо паладина было полностью залито кровью. Волосы слиплись и стали неоднородно красными. Янтарь перевязал ему голову, и бинт уже набух от влаги. Нагрудник превратился в месиво искореженного, разорванного в клочья металла. Драколюд расстегнул ремни, снял его, но часть надломилась, оставшись торчать из тела, насквозь проткнув поддоспешник. Янтарь обтер лицо окровавленной рукой и, наконец, увидел чародейку:

— Кьяра! Как хорошо, что ты жива.

Он подложил под голову Эридана сложенный плащ. Кровавая маска лица никак не отреагировала. Судя по всему, паладин был в очень глубокой отключке.

Драколюд быстро, очень профессионально перетянул бинтами то, что осталось от правой руки эльфа, останавливая кровь.

Она присела рядом с Янтарем, достала из сумки бутылочку с зельем, которую позаимствовала в ледяном замке.

— Я не знаю, как точно действует эта жидкость, но Эридан говорил, что это очень мощное лечащее зелье, — сказала она, протягивая пузырек драконорожденному. — Ты все равно понимаешь в лечении больше моего.

Янтарь покачал головой:

— Его нельзя исцелить, пока не вытащим все части доспехов, а это будет кропотливо и долго.

Он открыл бутылочку, принюхался к содержимому и попробовал кончиком языка.

— Но зелье и правда очень мощное, — сказал он наконец. — Можешь дать его кому-нибудь из тяжело раненных, у кого нет таких проблем, как у Эридана.

Закупорив пузырек, он вернул его Кьяре, а сам продолжил хлопотать над телом паладина.

Девушка прошла вдоль ряда лежащих на снегу больных и увидела Арума. Младший драконид, укрытый плащом брата, устало прикрыл глаза.

— Как ты, Арум? — спросила тифлингесса, опустившись рядом с драконидом.

— Ничего, — ответил он слабым голосом. — Я жив, и это главное.

— Выпей это, — девушка откупорила бутылку с фейским зельем. — Должно полегчать.

За нее говорило не желание помочь, а скупая рациональность. Подняв на ноги второго жреца, был шанс быстрее поднять на ноги всех остальных. Может даже и белобрысого. Хотя тому поможет только чудо. Она аккуратно влила жидкость в пасть Арума. Через минуту младший из жрецов немного приободрился и даже принял сидячее положение.