Чтение онлайн

— Пока ты там переговоры вёл, капитан Фанрок, мы потешились на славу. Отведали свежего мясца.

Я понял, что отряд успел развлечься со спящими охранниками.

— Так они же без сознания.

— В том и прелесть, — сказал один из ребят. — Мы их оттрахали, а потом привели одежду в порядок, так что они и знать не будут, что их поимели. Пусть гадают, почему так болит в определённом месте.

Я вполне разделял веселье команды, досадуя лишь на то, что не досталось потехи самому. Впрочем, всё ещё предстояло. Их мужчины и женщины окажутся в нашем распоряжении и вот тогда испробуем и то и другое уже не второпях, а с полным комфортом. Я терпеливый, умею ждать, иначе не пустился бы в этот путь.

Мы вернулись на корабль, чтобы оттуда следить за тем, как руководители благополучно доберутся до основной массы чужаков. На борту все радовались. Пусть мы чуть позднее опустимся на планету, зато помимо целого мира получим рабов новой породы, а значит, свежие ощущения.

От предвкушения того, каким темпами пойдёт освоение планеты, я испытывал законную радость, и не прочь был подкрепить её хорошей разрядкой.

Зумариг быстро сбегал в загон, спеша, пока не разобрали самых аппетитных рабов, и привёл мне крепкую самочку с молодым телом, которое я с удовольствием потискал, пока укладывал лицом вниз на стол. Кожа у неё была почти такая же светлая как у землян, так что их я и представлял себе, удовлетворяя свои нужды.

Разведя пошире ноги рабыни, я взял её сначала в одну дырку, потом в другую. Она покорно принимала меня, лишь когда я брал сзади, вздрагивала и непроизвольно извивалась, должно быть, я причинял ей боль. Впрочем, такие реакции тела не считались нарушением правил. Раз раб не имеет своей воли не отвечает и за то, что дёргается, когда его бьют. Тут главное, чтобы не пытался сбежать.

Отправив рабыню обратно в загон я с удовольствием вытянулся на ложе. Жизнь налаживалась.

Вот только…

Я вспомнил посадку чужого корабля, как некая сила не позволила ему разбиться, спутав наши планы. Да, теперь мы обзавелись другими, но ведь кто-то вмешался? Как мы можем быть уверены, что боги Рагонтара помогают только нам? Что если их извращённое восприятие требует жестоких игр? Не окажемся ли мы сами рабами в результате своей интриги? Не для того ли неведомые покровители спасли землян, чтобы им тоже предоставить шанс?

Мысли эти не давали покоя, но пойти к Рагонтару и задавать ему вопросы я, естественно не решился. Подобная любознательность могла плохо закончится для меня. Лучше оставлю подозрения при себе, но буду начеку, понаблюдаю за всем происходящим. Пока наш корабль на орбите — его положение господствующее. У нас есть пушки, и, если предполагаемые рабы затеют бунт, расстрелять их недолго.

Отдохнув я вернулся в рубку, узнать, что нового происходит в лагере чужих. Там ещё не закончилось ночное время, но несмотря на темноту, земляне работали при свете костров. Они расчищали площадку. Видимо для посадки летающей машины с модуля руководства требовалось свободное место.

— Примитивная у них техника, — снисходительно сказал Зумариг. — Да и той практически нет. Они почти не пользуются механизмами, как видно, боятся их повредить раньше времени.

Понятное стремление сберечь часть того, что привезли с собой. Я подумал, что вскоре и мы окажемся на тверди и превратимся из космопроходцев в обычных поселенцев нового мира. За этим мы и отправлялись сюда, так что ничего неожиданного не произойдёт, но всё же грустно сознавать, что возврата не будет.

Нам тоже придётся немного попятиться на пути прогресса, чаще использовать рабский труд вместо работы машин, так что вполне благоразумно пополнить наш загон новыми особями.

Всё правильно, но и тревога не уходила, не знаю даже точно, что беспокоило. Много факторов. Боги, которые помогают не то нам, не то им, будущее тяжёлое существование, наши дети, которые не увидят никакой иной планеты кроме этой и будут приспособлены к ней уже лучше нас.

А если закончатся препараты, что позволяют властвовать почти без усилий и рабы очнутся? Вряд ли им придётся по душе то, что они увидят. Бунтовать может быть и не рискнут, но вот разбежаться могут. На иные особи обработка влияла безвозвратно, но некоторые выдерживали её и засыпали лишь на время. Стоило прекратить воздействие как рассудок пробуждался.

Какими будут эти земляне и не накличем ли мы беду вместо пользы?

Недостойные мысли, но я ничего не мог с собой поделать. Тревожила меня жизнь, которую нам предстоит вести. И на родной планете происходили инциденты. Строптивых рабов или умерщвляли, или отправляли в такие места, откуда сбежать невозможно, но время от времени возникали другие осложнения. Вполне возможно, что у некоторых особей вырабатывался своеобразный иммунитет к обработке и отбор не всегда помогал от них избавиться.

Я не чувствителен, но иногда появлялось подозрение, что бессмысленные глаза рабов — лишь маскировка их истинных намерений, на самом деле они не вещи, а лишь искусно притворяются, ждут своего часа. Неприятное ощущение, а тут ещё к нему добавилось другое. Взгляд неведомых богов, которые как помогут, так и навредят, нам ведь неведомы их цели. Все мы рассчитываем прикидываем свои шансы, строим планы, но кто в итоге окажется ловчее? Ведь эти земляне тоже пришли сюда чтобы быть господами, а не чьими-то рабочими роботами.

Зумарг отвлёк от неприятных размышлений:

— Они летят! — сказал он, показывая на экран. — Теперь скоро узнаем, послушались эти существа или же пытаются нас обманывать.

Упоминание о моей возможной некомпетентности неприятно царапнуло, оставило грязный след в сознании, и я пообещал себе в ближайшее время наказать подчинённого всем известным способом.

— Если они заставят своё стадо строить загон, значит всё в порядке, — нейтрально ответил я.

Зумарг, спохватившись, уже вероятно жалел о своей дерзости, но его склонённая смиренно голова не утишила мой гнев.

Успел я в последнюю минуту. Только разместил крылья в наказательной клетке, вцепился в решётку и придал чертам скорбное выражение, как явился мой белопёрый тюремщик. Я горько вздохнул, страдальчески закатил глаза. Труднее всего оказалось губы держать скорбной скобочкой, а не улыбкой до ушей. После приключения в кустарнике душа моя пела, да и тело радовалось чудесной разрядке.

— Не заметно в тебе прилежания! — сурово произнёс светлый.

Отменно в роль вошёл. Оба мы оказались достойны своих подмостков.

— Я уже всё выучил!

Пошарив взглядом и не заметив отработавшего своё информационного кокона, он заподозрил каверзу и тут же принялся задавать вопросы, на которые я отвечал быстро, чётко и исчерпывающе. Убедившись, что я честно справился с заданием, Аргус явно устыдился проявленной суровости, у него даже щёки порозовели.

— Прости, Мерцур, я был несправедлив, а ты очень способный.

Обманывать этого предвечернего оказалось не сложнее всех прочих.

— Конечно способный, — пробормотал я грустно, — иначе как бы научился отлынивать от занятий? Решёточку уберёшь?