Чтение онлайн

Многие не способны сохранить хладнокровие, когда события начинают развиваться вспять, это ведь довольно серьёзная нагрузка на психику. Иногда стоит закрыть глаза и положиться на чувство времени, которое у наших рас развито отлично. Я предосторожностей не принимал, здесь в замкнутом пространстве солнце не покатится по небу в другую сторону, ветер не подует от листьев, а люди, которые появятся вскоре, пусть и примутся бегать задом наперёд, мою психику этим не колыхнут с привычного ей места. Мало что может её качественно потревожить.

Я даже речь смогу понять, пусть слова и фразы произносятся с конца, это кстати совсем неплохо, потому что поможет мне запомнить каждую мелочь, когда я вернусь в нужную мне точку бытия и запущу течение моего личного времени в нужную сторону.

Ага, вот пошло! Это предотлётная суета, охранники уже бегают, таскают имущество. Пять шишек даже здесь палец о палец не ударили, не добавив этим уважения к себе. Впрочем, я постарался избавиться от непродуктивных эмоций и просто запоминать, никак происходящее не оценивая.

Затем сразу появились чужие. Вид их был уже мне привычен, потому не отвлекал, а потом я понял и как они проникли внутрь, не всполошив охрану — просто усыпили людей. Не газ, а некое излучение, вибрации, это полезно, надо запомнить. Зато, когда экранировали салон от его воздействия, распорядители сразу очнулись и начался тот самый разговор.

Я остановил погружение в прошлое и превратил себя в записывающий прибор, чтобы не упустить ни единой мелочи, всё припомнить, когда дело дойдёт до расплаты, а оно непременно до этого доберётся. Доведём!

Я сразу привыкла жить иначе. И прежде не особо горячая, обнаружила в себе осторожную расчётливость зверька, который существует среди больших хищников и потому должен быть или миленьким, или умным. Меня пугало всё, что происходило вокруг, страшил Игорь, его непонятная истеричная горячность, незнакомое напряжение, которое я чувствовала и не могла себе объяснить.

Главенство прежнего руководства приняли без восторга, но достаточно спокойно. Ропот не выходил за рамки ворчания, да и тот утих, когда заявленный план слегка подкорректировали и на строительство стены пошла лишь часть ресурсов и усилий, а остальное вернулось в привычный ритм.

Муж заговорил было о том, что его супруге не стоит корчевать вместе со всеми пни или таскать стройматериалы, но я возразила. Привыкла, мол, быть с людьми, они поддерживали в трудную минуту и негоже теперь поворачиваться спиной. Почти сразу Игорь согласился со мной, принял доводы, а это случалось нечасто. Моему демократизму надлежало демонстрировать всем, что распорядители не добиваются привилегий. Я поморщилась от формулировок, но про себя, а вслух выразила удовлетворение.

Поначалу он ненавязчиво присматривал за мной, но я поводов для ревности не давала, трудиться старалась в компании Дилси и Ланки. Игорь, должно быть, решил, что может мне доверять. К несчастью и сам он амуры не крутил, то ли остерегался испортить репутацию, то ли гулял, но хорошо скрывал это. Я вообще не представляла, как смогу его подловить.

Иногда меня ужасали собственная расчётливость и беспринципность, то, как стараюсь найти выгодную позицию для расторжения брака, но потом я успокаивалась. Не брак и был, так, странное сожительство двух чужих людей. Главное таблетки принимать регулярно, чтобы не появилось на свет дитя, которое свяжет со мной нелюбимого мужчину.

Я по-прежнему мечтала о ребёнке, но отец его… не могла представить рядом с собой Игоря, да и любого другого мужчину ковчега, а вспоминала синие волосы и оранжевые глаза с вертикальными зрачками. Глупо, нелепо, смешно, но я страстно хотел малыша от этого чуда с крыльями, хотя и не могла себе представить, как смогу родить такое странное существо, это если допустить, что удастся забеременеть.

Иногда мне казалось, был шанс понести от той пылкой любви в диких зарослях, и я начинала жалеть о том, что пила таблетки и вполне возможно загубила уже завязавшуюся во мне жизнь. В такие минуты хотелось плакать, и я мечтала про себя, чтобы синекрылый пришёл опять. Я бы хоть спросила, есть ли у меня надежда.

Гулять по памятным местам теперь не удавалось, но купаясь в озере после работы, я вглядывалась в зелёную стену противоположного берега: не мелькнут ли среди листвы яркие перья?

И вот однажды мне показалось, нет не то чтобы я увидела в лесу нечто необычное, скорее услышала зов. Поначалу решила, что это глупость, мерещится от жары и усталости всякая дребедень, потому что ведь не бывает сверхъестественных явлений, но потом появилась другая здравая мысль: мой синекрылый приятель сам по себе существо необыкновенное, так почему нет?

Если это и не призыв, то ничего страшного — всего лишь прогуляюсь. Я быстро ополоснулась, сделала вид, что иду к модулям, а сама свернула в заросли, благо вокруг озера сохранилась полоса нетронутого леса и побежала вдоль берега, точно зная, куда надо идти.

Я спешила, поскольку озеро было довольно большим, но до места не добралась, гораздо раньше из-за кустов вышел Мерцур и поймал меня в объятия. Что я ощутила даже не знаю. Словно попала домой. Его сильные руки, шёлк одеяния, слабый скрип-шелест перьев, запах, который я не могла бы назвать, но накрепко запомнила. Я прильнула к нему, ощущая твёрдые мышцы груди, горячее дыхание на своей шее.

— Сирень! — прошептал он и облапил уже по-настоящему.

Как же сладко, когда держат вот так: крепко и бережно, уверенно и без тени принуждения, когда сознаёшь себя не только желанной, но и равной. Почему слабея в его руках, я чувствовала себя такой сильной?

— Мерцур, я тебя ждала!

И опять всё было: взаимный жар, быстрая нежность. Я спешила добраться до его тела, кажется, даже больше, чем он до моего. Быть собой, брать что хочешь, отдавать то, что хотят от тебя, не стесняться и не стыдиться любого порыва, потому что всё происходящее прекрасно и правильно. Как он сумел меня этому научить? Когда успел? Впрочем, он же сверхъестественный, ему всё можно.

Наверное, происходящее между нами казалось мне сном, мечтой, взрослой, но сказкой. Даже если так, я не хотела разбираться в деталях, да и в целом — тоже. После лет заточения внутри корабля, на прекрасной свежей планете я хотела жить. Как змея, сбросив старую кожу, я норовила новую отрастить другой: ярче и лучше. Разве не за этим все мы пустились вдаль?

Когда мы потом лежали, обнимая друг друга и лениво ласкаясь, я подумала, что все переселенцы разделились на два лагеря. Одни хотели принести и посадить здесь прошлые законы, другие начать всё с чистого листа. Пока ещё ни те, ни эти не осознали до конца всю силу своих устремлений, но рано или поздно более многочисленная группа должна была победить. Не потому ли так нервничают руководители? Их вера устарела, однажды они полностью перестанут быть нужны.

— Сирень, нам надо поговорить, — сказал Мерцур. — Боюсь, это очень серьёзно.