Чтение онлайн

Я думала, что вопрос исчерпан, но не тут-то было. Муж пошёл следом за мной.

— Дай твой коммуникатор!

— Зачем? — очень натурально удивилась я.

— Кажется он барахлит, сигнал на пульт шёл очень странно. Я проверю и распоряжусь, чтобы починили.

Лишь теперь я сообразила, что отследить меня по прибору не составляло труда. Не знаю, действительно ли телефон работал с помехами, когда Мерцур был рядом или муж искал предлог, чтобы проверить историю моих переговоров и сообщений, но я, конечно, заподозрила последнее.

В другой момент отдала бы, поскольку скрывать мне было почти нечего, но только не сейчас. Драгоценную запись я намеревалась отстаивать до последнего.

— Ага, давай после ужина. Очень есть хочется, да и ты, наверное, проголодался.

— Ну вот пока ты готовишь, я этим и займусь.

Неужели нас выследили, и Игорю нужна именно запись? Конечно, Мерцур способен наговорить весь текст ещё раз, почему-то я была в этом уверена, но проблема не в уникальности материала, а в его секретности. Если Игорь узнает о моей осведомлённости, он тут же доложит своим хозяевам, и они обрушат на нас мощь неведомого оружия. До такой ли степени им нужны рабы, чтобы заморачиваться с придумыванием новых планов?

Меня муж точно прибьёт. Я почему-то нисколько не сомневалась в том, что он вполне способен на такой поступок. Если будет уверен, что кроме меня о заговоре никто не знает, придушит и заявит, что сама повесилась, или несчастный случай устроит.

С этим человеком я прожила несколько лет, а теперь увидела бездну в нём, страшную пропасть, куда можно сгинуть без остатка.

Наверное, в глазах моих что-то отразилось, одна из этих чудовищных мыслей, потому что Игорь зло прищурился и шагнул ближе, нетерпеливо протягивая раскрытую ладонь.

— Дай сюда!

Я инстинктивно попятилась, лихорадочно соображая, как мне незаметно спрятать прибор и сказать, что я его потеряла или забыла на стройке.

Увы, стоя на виду, я не могла забраться в карман и незаметно утаить искомое, потому отступила ещё на шаг и сказала:

— Нет!

Пусть думает, что у меня любовник, пусть наорёт, задушит ревностью, но я не отдам столь важные для нас сведения в его руки.

— Не могу, я его где-то оставила, сейчас сбегаю на стройку, наверное, он лежит там.

Я попыталась проскочить мимо мужа, но он опять с проворством, какого я в нём не подозревала заступил дорогу, ладони жадно зашарили по телу, отыскивая нужный карман. От неожиданности и гнева я оттолкнула Игоря, и вновь рванула к двери, когда он меня ударил.

Бок обожгло болью, дыхание сбилось и из горла вместо крика вырвалось странное кваканье.

Удивилась я, наверное, больше чем испугалась. Игорь никогда меня не бил, но ведь прежде он и человеком был другим, не видела я у него таких мёртвых злобных глаз, безобразного оскала.

От удара меня согнуло, но я не упала, постаралась выпрямиться, бежать дальше, но его кулак снова врезался в то же самое место и ярость от того, что бил он расчётливо, так чтобы не оставить заметных следов, но при этом навредить, помогла мне и теперь устоять на ногах.

Прежде и я бы, наверное, заплакала, упала, надеясь разжалобить супруга. Или просто сдалась, но теперь во мне пробудилась воля к сопротивлению. Я слабо ткнула его куда-то в грудь, понимая, что лишь разозлю, навлеку на себя ещё больший гнев и действительно — злая усмешка на лице стала шире. Глядя на этого чужого мне человека, я вдруг поняла, что на кону не синяки и ссадины, а вся жизнь. Этот незнакомый Игорь готов на любую подлость. Если я сейчас умру, то не помогу другим людям, и ребёночек, о котором я так мечтала, никогда не появится на свет.

Не знаю, откуда взялись силы. Что-то произошло с самим пространством. Я видела, как сжимается и вновь устремляется к моему животу кулак мужчины, всё происходило медленно как во сне. Чувства погасли, осталось лишь расчётливое равнодушие.

Почему-то я могла двигаться быстрее, чем Игорь, хотя тоже как под водой, и я воспользовалась случаем. Пальцы сжали спинку стула, прежняя я даже не смогла бы его поднять, тем более одной рукой, но новая женщина во мне была готова драться за своё будущее. Стул взлетел в воздух, словно вздыбленный ветром и обрушился на голову супруга. С проснувшейся вновь холодной радостью я увидела изумление в его глазах, а потом красная струйка скользнула по лбу, а взгляд поплыл.

Игорь рухнул на пол, а я отскочила в сторону и запоздало взвизгнула.

Вот не тому учат в академии! Ладно я, прогульщик, но и Ари не знал, как правильно построить хороший заговор. О связи с людьми не договорились, да и не понимали, как это следует правильно делать, пароли не придумали, явки не определили. Хорошо хоть я догадался сделать запись своих воспоминаний, точнее того что подслушал. Сирень мне поверила. Кажется, у неё был личный мотив, и я начал догадываться — какой. Запах другого мужчины на женщине почувствовал сразу, но не мне ведь предъявлять претензии: это я ему рога наставляю, а не наоборот. Дама решает кого миловать, а кого выставлять за дверь, я всегда безоговорочно соглашаюсь, как вылетать, так и оставаться.

Я бы не взволновался, но ощущая тревогу Сирень, и сам был слегка на взводе, так что Аргус, посмотрев на меня с бесконечным удивлением ничего не сказал, но остался рядом.

На следующий день после моего, частью делового, частью любовного свидания, мы с предвечерним сидели под своим деревом и разглядывали человеческий лагерь. Тревожным он не выглядел, люди работали как обычно, хотя подругу свою я среди других строителей не разглядел. Я приблизил картинку, отрегулировав зрение — опять ничего. Проникнуть в лагерь? Я знаю, где она живёт — сама мне сказала. Переместиться туда будет несложно. Проверю только всё ли с ней в порядке и сразу вернусь.

Впрочем, светлый вмешался и удержал меня от поспешного шага.

— А если тебя увидят? Получится совсем не та религия, на которую мы уповаем.

Вечно его волнуют какие-то странные вещи.

— Да об этом я и вообще не беспокоюсь! — отмахнулся от него. — Поверить не могу что нас отправляют к людям с такой ерундой, да ещё и учат этому несколько долгих циклов. Тут хватило бы пары заповедей и одного пинка.

Не следовало, конечно, демонстрировать всю глубину своего невежества, но светлый не рассердился и даже укоризненным взглядом не пожаловал. Вздохнул и помрачнел — вероятно, и у него пошла работа мысли. Это хорошо, потому что на свою я не особенно рассчитывал. Ари сказал, без особой, впрочем, уверенности:

— Допускаю, мы многого ещё не понимаем, хотя и у меня иногда появляются сомнения, особенно с учётом того, что я-то действительно учился. Я верил, что принесу свет и благополучие в души, а выяснилось…

Он не договорил и неопределённо взмахнул рукой.

— Мы всё исправим, — ответил я. От злости словно подросли клыки, и удовлетворённо провёл по ним языком. — Не берусь ничего обещать по поводу света, не моя это специальность, но воля дороже. Вот что надо ценить в первую очередь, а там и благополучие подтянется.