Чтение онлайн

ЖАНРЫ

Коммуналка (сборник)
Шрифт:

У окна стояла наряженная елка, был накрыт стол, а на диване, прикрывшись шубой деда Мороза и сдвинув бороду на шею, спал Валерка. В это невозможно было поверить. Между нами уже давно проскочила искорка, но я боялась ее спугнуть.

Я опустилась на пол рядом с диваном и заплакала. Протянув руку, нежно провела по его волосам.

Он открыл глаза и улыбнулся, увидев меня: «Лерка, это ты, или я все еще сплю?»

– Я, я, но как ты здесь очутился?

– С утра поехал к твоим родителям. Они мне все рассказали и дали ключи от твоей квартиры. Но от меня уж ты никуда не убежишь. Ты выйдешь за меня замуж?

Он обнял меня крепко-крепко, словно боялся, что я убегу или исчезну.

– Знаешь, – сказал он мне, – Наша программа с Нового года будет называться «Счастье – @ – ру». Редактор уже подписал мое представление.

– У нас будет семейный подряд? – я засмеялась.

Да, вот теперь можно подводить итоги.

12 декабря 2010

ПОЛНОЛУНИЕ Весенняя девичья бессонница

Бусинка

Я стояла на краешке ванной и развешивала свое нижнее белье. Развешивала аккуратно, чтобы не перекосилось при сушке. Белье было очень дорогое, купленное по случаю.

Настроение у меня было хорошее: мы с мужем только что вернулись из свадебного путешествия в Питер

И тут я почувствовала на своей спине взгляд. Он впивался в мою спину острым шилом. Я представила этот инструмент, и у меня мурашки побежали по коже.

– И кто это так по-дурацки развешивает белье?

От этого ласкового голоса я чуть не свалилась с узенького краешка ванной.

– Белье всегда развешивается наизнанку!

Я обернулась. Это была моя свекровь. Она стояла, подбоченившись, и сверлила меня своим «ласковым» взглядом».

Замужем я была уже почти неделю! Молодоженка. Умора!

Другая бы промолчала. Но я была бы не я, если бы не оставила последнего слова за собой.

– А меня мама всегда учила, что белье вешается налицо, потому что изнанка к телу.

– Глупости какие! Налицо! Это надо же. Налицо!

Свекровь протянула руку и столкнула меня прямо в мыльную воду, оставшуюся после полоскания.

Я свалилась и полетела!

Долго летела, устала даже. Много всего интересного увидела, пока летела.

Мыльная вода на дне ванной превратилась в чашу одного из фонтанов Петергофа. Я плюхнулась в воду, огляделась и поняла, что я сижу в тине на мелководье прудика у себя на даче. Квакушки, пригревшиеся в теплой воде среди прибрежной осоки, брызнули дружно в разные стороны.

А здесь неглубоко!

Неподалеку, в болотных сапогах, стоял мужчина. Он повернулся ко мне, и, продолжая подергивать удочкой, спросил: «Вам помочь?»

Лицо его разглядеть не смогла: края выгоревшей шляпы-афганки отвисли и закрывали лицо.

– Спасибо, нет! – и я стала снимать себя прицепившуюся тину. Мокрую и противную, бррр

И проснулась

.Села на кровати, спросонья размахивая руками перед лицом, как будто отгоняла злых и кусачих осенних ос

О, Господи! Сколько же меня будут мучить эти ужасные воспоминания?

Уж СТО лет прошло, как я ушла от своего «ненаглядного»!

Но как только полнолуние, так опять они, эти воспоминания. Вот она, плутовка, тут как тут! По полу от окна тянулась яркая лунная дорожка, заканчиваясь на моей подушке. Зеленоватый свет зловеще заливал мою комнату

Пришлось жалюзи опустить. Опережая мой вопрос, хрипловатая от старости кукушка отмерила три часа ночи. Самое сонное время! А тут такая незадача. Уснешь теперь, как же!

Я пошла на кухню и включила чайник. Сон окончательно исчез. И это было тем более обидно, потому что я собиралась выспаться хорошенько, чтоб утром выглядеть на все сто! Я, конечно, и так неплохо выгляжу для своих … гм, гм, лет, но все-таки!

Веруня пригласила в ресторан «Парижская жизнь». Она там побывала на корпоративной вечеринке и теперь собиралась и меня приобщить в «парижской» жизни на свой день рожденья.

Конечно, лучше бы в такой день ей пойти куда-нибудь с кавалером. Но мы с Веруней – дамы свободные, поэтому, как обычно, – шерочка с машерочкой

Королевичей Елисеев нам не досталось. Но, как говорят в одной рекламе, «…а вот Кощей…». Хотя, был и Кощей. Но об этом потом…

Ну, да ладно, до утра еще далеко, и уснуть вряд ли удастся

С чашкой горячего чая я пристроилась уютно на диванчике в уголке кухни и стала любоваться новой посудомоечной машиной. Это была моя давнишняя мечта, потому что больше всего на свете я ненавидела мытье посуды. Я с трудом заставляла себя проделывать эту процедуру раз в день, вечером. Да и то только потому, что боялась, что вдруг кем-то шуганутый таракан случайно заскочит

Надо сказать, что я ни разу в жизни этой твари не видела. Только на картинке. Га-а-адость какая!

Я обожаю убираться, гладить белье. Шить вот еще люблю

Обожаю переклеивать обои. Вообще, ремонт люблю. Странной любовью. Надо сказать, любовь ко всяческим ремонтам я получила по наследству от своей мамы на генетическом уровне… Но об этом тоже как-нибудь в другой раз.

А вот мыть посуду – ой, держите меня восемь человек и еще четверо! Ненавижу!

И вот она, моя материализовавшаяся мечта стояла, наконец-то, на специально отведенном для нее месте среди кухонной мебели. С аквастопом. Ух! И так удачно встала. В тютельку.

Машину я купила два дня назад. Мы ездили за ней на Горбушку со старым Фирсом.

Кто такой старый Фирс? О, это песнь песней! Старый Фирс – друг моего детскосадовского детства, Серега Фирсов. В спальне детсада наши раскладушки стояли рядом. И в тихий час мы, накрывшись одеялами так, что только носы торчали, рассказывали друг другу страшилки.

Сережка даже пил за меня рыбий жир! Потом, в школе, он, как верный паж, таскал за мной портфель, занимал очередь в буфете. Он был мне всем, кем угодно: защитником, другом, вернее, подружкой, даже братом. А иногда – жилеткой.

Но замуж я вышла за другого. Когда я объявила Сереге, что у меня свадьба на носу, он вздохнул и сказал: «Поздняк метаться, Бусинка».

Хорошо, когда муж становится другом, но практически ни один друг не становится мужем. Это человек из другой сказки.

В двадцать семь Серега начал седеть, и я ласково называла его Старый Фирс.

Но только он зовет меня Бусинка. Все зовут Буся, это производная от моей фамилии Бусинова. Вот прозвали так с детского сада, я привыкла, не обижаюсь. Папа зовет Ирусей, мама – всегда Ирой. И только Старый Фирс так нежно – Бусинка..

Поделиться с друзьями: