Чтение онлайн

Наверное, Георгий, все-таки помирился с той девушкой, которая побила его подаренным букетом. А я-то уж и губы раскатала.

Здрасссьте, только вас здесь и ждали!

Было обидно до слез

Я закрыла за собой входную дверь. Сняла туфли и только поставила сумочку у зеркала, как в дверь позвонили. Хорошо, что во время успела, это, наверное, мастер

Открыв дверь, я увидела мужчину в шляпе афганке с обвисшими полями. Где-то я такую уже сегодня видела. А, точно, во сне!

Мастер поставил сумку с инструментом на пол, снял шляпу и повернулся ко мне.

Это был Георгий.

Я обняла его, вздохнула облегченно и сказала самой себе: «Поздняк метаться, Бусинка!»

P.S. Оказывается в тот летний день, когда мы уже разъехались по домам, в автобусе у него вытащили портмоне, в котором лежала моя визитка. Но тот, кто наблюдает за нами с небес, все-таки очень хотел, чтобы мы встретились!

11.04.2010

Всю ночь я не спала. Мне надо было принять решение о жизни и смерти. Подушка моя к утру была мокра насквозь. Но сердце и голова не приняли единого решения. Я…я сильная женщина, какой я привыкла себя считать, привыкшая все решать сама, металась всю ночь на своей кровати. К утру я решила бросить монетку – орел или решка. Если старший сын приедет за нами, то… Я чувствовала себя абсолютно беспомощной… Злилась на себя, но сама решить ничего не могла и ждала, что какое-нибудь решение примут мои сыновья…

К утру я поняла, что такие вопросы решаются на небесах…

Глаза мои к рассвету опухли от слез, и зеркало в ванной стала напоминать мне фотографию певца Кола Бельды.

…Я лежала на кресле, на своей уютной лежаночке, которую сделала мне моя мамочка. Но за последние дней 5-6 лежанка пропиталась какой-то жидкостью. Эта жидкость сочилась из раны на моей груди.

Мама со своим младшим котенком смазывали мою рану чем-то зеленым, но этого хватало ненадолго. Боль возвращалась и грызла меня. Мама сидела рядом со мною, гладила меня по спинке и плакала. Она отказывалась от еды, которую ей приносил младший котенок, не пила свой любимый чай. Но не видела моих слез, ведь кошки не плачут.

Сквозь полудрему я услышала, что открылась входная дверь. Это приехал старший мамин котенок.

– Ну, мы везем Багиру ко врачу? – басом спросил он.

– Да, да, – сказала мама, – мы уже готовы.

И мне стало очень страшно. Я не знала, что ждет меня в кабинете у врача…

Мамочка подошла ко мне и аккуратно завернула меня в байковое одеяльце. Нежно взяла на руки, и мы вышли из квартиры. Младший мамин котенок пошел с нами.

Старший открыл маме дверь, и мы сели с ней в машину.

В это время боль так пронзила меня, что я стала хрипло мяукать, чтобы мама поняла, что мне очень плохо. Мамочка обняла меня крепче, говорила ласковые слова. Целовала меня в макушку. Перебирала нежно пальчики на моих лапках…

Вдруг что-то так зажгло у меня в груди. Зажгло невыносимо. Я попыталась вылезти из одеяла, дернулась, и это «что-то» лопнуло у меня внутри…

Мне стало легко, и боль ушла. Я вылетела в окно машины прямо через стекло и увидела сверху, что мама, прижала одеяльце с моей шкуркой к себе, зарыдала и закричала не своим голосом: «Она умерла! Она умерла! Багира, моя девочка, она умерла!»

Я умерла? Неужели мама сказала это про меня? Влетев обратно в машину, я села маме на колени. Но она почему-то не увидела меня.

Мама прижала мою голову к себе и залилась слезами. Я, вобрав когти, утирала мамины слезы лапкой, но они текли рекой.

Я кружила вокруг мамы, прижималась к ней, но она ничего не чувствовала, а только рыдала, крепко прижимая меня к своей груди…

В подвале было полутемно и сыро. В дальнем углу на куче ветоши, разложенной на трубе с горячей водой, лежали три огромных кота – трехцветный, со всклоченной шерстью и уже заживающей на боку раной после драки с котами из соседнего двора; дымчатый серый, с серьгой в порванном и еще кровоточащем ухе – жертва дворовых мальчишек, решивших вдеть ему серьгу в ухо, и худой и длинный, доживающий последние дни Васятка. Так кликала его сердобольная бабуля, приносящая ему поесть к окошечку в подвал. Он поднимался на длинных худых ногах, брел, шатаясь, к окошку и через силу ел угощенье, принесенное старушкой. Он знал, что если перестанет вставать и есть – умрет.

Внизу на забытых или брошенных телогрейках расположились две дородные кошки с котятами. Отдельно, перелезая друг через друга, копошились и пищали пятеро голодных котят. Сразу можно было выделить старшего котенка. Это была черная головастая девочка. Чернушка.

– Надо же, – сказала одна из кошек, Рыжуха, – Черная спинка уже три дня не появляется. Детей совсем забросила, ей бы только погулять. Она и в прошлый раз одних котят еще не докормила, а уж пятерых еще родила. Вон эти-то как от голода пищат, бедняги. Да еще так холодно и сыро. Еще день не появится, погибнут малыши. Видишь, как старшая их прикрывает от холода? Умница!

– Ты как хочешь, Рыжуха, – сказала Пушистая, – а я их покормлю. У меня в этот раз молока много.

– Корми, а у меня – своим бы хватило, буду рада.

Пушистая легла рядом с голодными котятами, и они мгновенно присосались к ней.

– Ну, вот, разбудили, болтушки, – сердито сказал трехцветный кот, – а эти пусть мамку не ждут, дня два и помрут с голодухи. Я вчера дорогу перебегал от рощицы, видел, лежит она у обочины, машиной сбило. Уж запылилась вся. Да так крепко мыша в зубах держит. Мертвая, а еле-еле изо рта выдрал. Только отбежал, машина, что улицы подметает, проехала, смела ее. Нету ихней мамки.

– Молчи, – зашипели на него кошки.

В это время в окошке, что выходило из подвала на улицу, что-то засверкало и загромыхало.

– Что это, тетя Рыжуха, – спросила Чернушка.

– Двигайтесь ближе ко мне, все потеплее будет, – сказала Рыжуха.

– Гроза и ливень это, спи, – сказала Пушистая, – обними своих котят и спи. Не слушай серого, это он спросонья чушь всякую болтает. Наверное, мальчишки во дворе его морду в пакет с клеем пихнули, нанюхался. Не слушай. Придет ваша мама.

– Грей – не грей, а чужих не прокормишь, – сказал кот Васятка.

– Уж помолчал бы, – сказала Рыжуха, – Мы все одной крови, ты, я и они. Сам-то еле ноги носишь. Скажи спасибо, что бабуля тебя подкармливает. А то давно бы ноги протянул.

В это время что-то звякнуло, открылась дверь на улицу, и вошли трое мужчин с фонарем.

– Кто это, тетя Рыжуха? – спросила Чернушка.

– Это люди, они сюда часто заходят, не бойся!

Один из мужчин стал светить фонарем по всем углам.

– Ё-мое, – чертыхнулся он, – опять три выводка, Палыч, пиши на завтра – взять большое ведро, топить будем.

– Кровожадный ты, – сказал третий человек, – ну, пошли уже, пять часов, по домам пора.

Они вышли и заперли за собой дверь.

– Что будем делать, Пушистая?

– Что, что, убегать надо, ты карауль, я пойду место поищу, – сказала Рыжуха.

Вскоре она вернулась.

– Нашла, там за помойкой доски и ящики сложены. Медлить нечего, да и дождик потише стал.

Рыжуха и Пушистая взяли по котенку в зубы, вспрыгнули на ящик, что стоял у оконца и молнией метнулись на улицу.

Так одного за другим они перетаскали своих котят.