Чтение онлайн

Ха-ха!

Наталья не ослепла еще совсем и с головой все в порядке – он смотрел на нее и улыбался ей своей металлокерамической голливудской улыбкой.

В этот момент, бесцеремонно отодвинув ее с дороги, мимо пронеслась та самая девушка, которая, чуть не обмишурила этого голливудского супермена на 20 миллионов: «Вадюша, я так соскучилась!» – она повисла у него не шее. Они сели в машину и, развернувшись, пустили такой фонтан из грязного талого снега, что Наталья едва успела отскочить, чтобы уберечь свою шубку.

Она вышла на улицу и подняла руку. Со своим макияжем, фигурой и шпильками среди снега она смотрелась актрисой, опаздывающей на съемки. Машин сразу тормознуло пять или шесть. Ей было все равно. Она села в первую.

412 москвич.

«Куда едем?» – мужчина был прост, даже неказист. Сразу понятно, что на «бомбежку» выехал.

Наталья выложила 100-рублевую бумажку.

– Сначала в Пассаж, там меня подождете, потом в Кунцево.

Лицо водителя не изменило выражения, только ноздри чуть дернулись от запаха дорогих духов: видно, редко в его старушку такие дамы решаются подсесть – не престижно. Он увидел ее промокшие ноги в английских шпильках и сразу включил печку.

Первый московский снег как всегда застал дорожные службы врасплох. Наталья усмехнулась, вроде не в Сан-Франциско живем, но каждый год одно и тоже. К Пассажу добрались через полтора часа, вместо положенных десяти минут.

Наталья надела успевшие высохнуть за это время туфли и попросила не отъезжать далеко, чтобы не лазить потом по такой слякоти. На всякий случай записала номер, деньги-то отдала вперед.

Сапоги в витрине уже не казались сказкой. Наталья прижала к груди сумочку с деньгами. Подставка в витрине, с сапогами разных цветов, медленно вращалась под мерцающими лазерными лучиками. Двери бесшумно раскрылись, впуская Наталью к заветной мечте.

Все-таки дама в шубке и на шпильках – это что-то. Немногочисленные покупатели обернулись на нее. Она проследовала к самому удобному креслу. Парень-менеджер подлетел к ней в тот же момент. Научились все-таки: «Can I help you?»

Наталья выдержала паузу.

– Дружочек, мне, пожалуйста, во-о-н те сапожки и именно такого цвета! Размер…

Парень принес три пары разной полноты, встав на колено, помог примерять. Когда пара была выбрана, он хотел упаковать ее, но Наталья сказала, что наденет их сразу, а туфли попросила положить в фирменный пакет.

В буфете у выхода она купила бутылку розового шампанского, несколько экзотических фруктов и флакон взбитых сливок.

Мужичок ждал в машине. Поднял бровь, увидев на ногах пассажирки сапоги стоимостью в его квартальную зарплату.

Дома у двери ждала проголодавшаяся кошка. Наталья насыпала ей сухого корма, погладила и, не снимая сапог, прошла на кухню. Очень ей хотелось походить в обновке.

Достала креманку из серванта, нарезала туда купленные фрукты и залила взбитыми сливками. Получилось похоже на утреннюю клумбу под окном. Потом она открыла шампанское, налила фужер доверху.

Кошка сидела напротив и нежно смотрела на любимую свою хозяйку. Она ждала, когда та отправиться спать, чтобы потом устроиться рядом и согревать ее своей любовью.

Наталья выпила залпом шампанское, ковырнула пару раз салат и заплакала. В это время упал в прихожей фирменный пакет из бутика, и из него выехала упаковка с дорогими колготками. Через всю упаковку была надпись «Спасибо за покупку! Ждем Вас всегда в нашем магазине!»

Женщина подошла, чтобы поднять упавшие вещи. У зеркала в коридоре лежала та самая Энциклопедия, подаренная сыном. На глянцевой обложке молодые сурки с завидным аппетитом поглощали взбитые сливки.

Наталья с остервенением схватила книжку, подтянувшись, открыла дверку антресоли и забросила туда книгу. Как можно дальше. Потом она села прямо на пол в прихожей, обняла ноги в новых сапогах и заплакала.

А в голове все вертелась дурацкая фраза: «Молодые сурки не плачут нигде и никогда…»

2008

– Вот, зараза, – чертыхнулся бригадир, в очередной раз взглянув на небо, – не дай Бог опять польет, тогда, считай, дело – труба…

– Ты чего все чертыхаешься, Евсеич? – спросил его участковый.

– Да боюсь, польет. Вон, погляди, как тучи набрякли, если дождик, то тогда экскаватор так по горочке и съедет, ковыльнется в самый пруд. Там уж два трактора пять лет лежат. Сколь не тянули, даже армейский тягач из соседней части – дрянь дело, – и он с тоской поглядел из-под руки на низкое серое небо, – земля-то, гляди, жирная как масло. Чернозем ведь.

И он стал счищать сломанной ивовой веткой грязь с сапог.

А народ все подтягивался и подтягивался к старому пруду. Любопытство заставило многих отложить домашние дела.

Старинный пруд был очень красив в обрамлении плакучих ив. Этим деревьям было уже, наверное, около двухсот лет, как и самому пруду. Пруд этот вырыли во времена Крымской войны по заказу барыни, покойной хозяйки усадьбы, стоявшей на опушке леса. Барыня побывала в Париже у одной из подруг, вышедших замуж за красавца-французика. Там она и углядела пруд в ивах и выписала с собой итальянца, обустроившего подружкину усадьбу.

Здешний пруд был устроен в небольшой балочке, которую перегородили плотиной, и в солнечные дни казалось, что там лежит зеркало – так ярко в пруду отражалось голубое небо.

Со дна пруда било множество ключей. Вода даже в жару не нагревалась. И только местные мужики купались в холодной воде. Отдыхающие господа и дамы загорали в шезлонгах, а потом резвились в специально обустроенных купальнях с подогретой водой.

Все это продолжалось до тех пор, пока барыня не выписала из Москвы специалистов, которые определили, что здешняя вода целебна не только для купания. На лугу по дороге к пруду был построен бювет, где в краны подавалась подогретая вода для питья.

И потянулся на отдых состоятельный народ даже из самой Москвы и Питера. Усадьба никогда не пустовала. Барыня нажила хороший капитал и переехала на другие воды, в Баден-Баден, оставив вместо себя управляющего, которому доверяла.

Старики помнили, что через пруд перекинут, был мосток не очень широкий, но накрытый в жаркие дни полотняным полосатым навесом. За что пруд был прозван матрасом.

Потом, как саранча, и на их село налетела-набежала коллективизация. От мосточка остались лишь колышки, торчащие из воды, да обрывки полосатой ткани, а в пруд накидали старые плуги, бороны, да хомуты лошадиные вместе со сбруей. Барскую усадьбу, неподалеку от пруда не хватило времени всю разобрать по камушку, хотя и потаскали много кирпича, чтоб подлатать кто фундамент, кто погреб. В войну пару раз попали туда немецкие бомбы-зажигалки, окончательно превратив в руины некогда изысканный барский дом.